Глава 9

монгет 705x435 - Глава 9

Концерт этнической музыки произвел на Глеба сильное впечатление. Звуки барабанов, гитар, флейты переплелись в нем странным устойчивым рисунком. Среди всех инструментов выделялся варган. В нем смешался полет души, резкость, грубость, твердость, широта и нежность. Его звуки оживляли мозг и настраивали на видения.

По дороге домой, Глебу захотелось проводить день на берегу моря. Солнце уже хваталось своими красными руками за краешек горизонта, темнело. Он сидел на песке, любуясь летним пейзажем, и музыка все еще звучала внутри него. Мир постепенно замирал, успокаивался, шумы города становились тише. Не было суеты, беготни, быстрый ритм приморской столицы сменился на расслабление.

Дух шамана вырос из-под земли. Шаман сел рядом с Глебом на песок и представился: «Вань-янь Сиинь». – Глеб прищурил глаза и рассмотрел духа. Это было неожиданно и увлекательно. Черный кафтан, длинные распущенные волосы, глубокие черты лица с глубокими бесконечными глазами. Израненные полупрозрачные руки, кожаный пустой колчан за спиной.

Состояние Глеба изменилось. Жесткая, колючая энергетика духа напрягла. Поддавила мага. Он вынужденно сосредоточился и поприветствовал духа: — «Что вам нужно?» — серьезно спросил маг.

— «Это – руны», — прямо в сознание ответил дух. – «Смотри и запоминай. Они сами выбрали тебя. Я передаю их послание». — Одна за одной, в голубом горении кислорода, перед Глебом возникли многочисленные символы. Исполнили свой странный танец, сползли на песок и растворились в накатах морской волны.

-«Красота», — подумал Глеб. – «Что это значит?» — обратился он к духу шамана. Но дух уже исчез, оставив после себя пару огненных искр.

Спустя пару месяцев после этой встречи у Глеба появляется устойчивое желание узнать историю Дальнего Востока. Понять, кто здесь жил тысячу лет назад. Кто обитал и чем занимался. Узнать, какие боги здесь правили и как отправляли культы шаманы. В общем, получше познакомится с традициями родной земли.

И вот он сидит в библиотеке института археологии и этнографии ДВО РАН. Унылое помещение со школьными партами источает запах затхлости и тишины. За окном осень. Накрапывает дождь и клонит к дреме. Три сельдеобразные женщины в очках вяло перелистывают какие-то книги. Глеб садится за свободную парту и привыкает к обстановке. К нему осторожно подклевывает библиотекарша неопределенного возраста и требует паспорт.    

Сохраняя придельную холодность своего вытянутого лица, она записывает данные Глеба в свой формуляр и спрашивает: — «Что вы хотите почитать?» – Глеб в раздумье. Он не знает ни автора, ни названия. Сама тема видится ему весьма смутно. – «Что-то по истории древнего Приморья, пожалуйста», — расплывчато говорит он. – «Уклад, культура, письменность, религия. Может быть есть какие-то полевые отчеты?» — вопрошает он.

Библиотекарша, шаркая белыми кроссовками по полу, приносит два отчета с полевых исследований. – «Больше ничего нет», — досадно и уже тепло говорит она. – «Материалы по государству Бохай и Золотой империи чжурчжэней. Шавкунов и Окладников».

Глеб стремительно погружается в чтение: «Чжурчжэньские зеркала… Сульде… война… суровый быт… кидани… собственные иероглифы… культура и искусство…». Крайне мало материала по письменности. Язык умер и большинство расшифровок лишь домыслы. Изображения рун имеют предположительные названия.  –«Иненги, Анчун, Индахун», — повторяет про себя маг, тщательно перерисовывая руны в свою тетрадку. – «Хоть что-то», — думает он, — «Есть от чего оттолкнуться».

На полгода руны забылись. Тетрадка где-то затерялась среди толщи других бумаг, да и тяга заниматься ими пропала. С приходом тепла, сны Глеба стали другими. Объятья девушек сменились образами путешествующих мудрецов, китайской стены, юрт и священных мест на вершинах гор. То черный всадник с длинной косой волос проскачет мимо него; то группа крепких, вооруженных саблями, мужчин устроят соревнования, кто быстрее и выносливее. То знакомый шаман затянет свою дикую песню, бросая пронзительный взгляд на Глеба сквозь пламя костра.

Глеб уже свыкся с присутствием мира Цзинь в своей жизни. Руны зовут его все настойчивее. – «Поеду, где жили чжурчжэни», — думает Глеб. Садится в автомобиль и отправляется в путешествие. Дорога без устали накручивает закручивает колеса, и занимает почти весь день. Вырываясь из плена берез, осин, елей, тополей и кустарников, она заканчивается на берегу моря.

Юг Приморья. Лазовский заповедник. Прямо перед взором Глеба лежит остров Петрова. Он хорошо просматривается. Один бок покрыт густой растительностью, издалека кажущийся мохнатой меховой шапкой. Другой же топорщится белыми валунами, похожими на обглоданные ребра гигантского морского чудовища.

Справа от Глеба заповедный форпост с егерями, и домики для туристов. Слева -изогнутый песчаный пляж, уходящий на тысячу шагов к лесному массиву.

Лодкой заведует местный егерь. Без его согласия на остров не попасть. Он вредничает с перепоя и снаряжать лодку не хочет. –«Все завтра с утра», — бурчит он в серую бороду. – «Переночуйте в домике — пятьсот рублей за ночь — а там соберемся».

Красные полоски восхода легли на морскую воду. Блин солнца занял свое место на небе и согрел воздух. Моторная лодка, оставляя белые следы за собой, отправилась к острову. На ней Глеб, женщина – экскурсовод с надменным видом местной хозяйки, и пара туристов: немец с переводчицей. Экскурсоводша, спрыгивая на шершавый берег, и потянувшись, дает инструкции: — «Не сорить. Не курить. Листья с деревьев не рвать. Вы находитесь на охраняемой территории – историческом памятнике».

Переводчица, молодая подвижная девушка, облизывая губы, цокает на немецком. Немец все время кивает: «Я-я». — От этого Глебу хочется его прибить и бросить в море. Он отходит подальше от немца и таращится на экскурсоводшу. –«Посмотрите на право», — говорит она. Вы видите каменную чжурчжэньскую кладку. Ей более восемьсот лет. Она предназначалась для защиты острова от врагов. На ней можно разглядеть бойницы, места для хранения оружия и провизии.

Каменная кладка, поросшая мхом, коричнево-серого цвета, полуразрушена. Отдельные камни вывернуты временем и распластались на траве. Другие держатся за плечи друг друга, переходя в земляной вал. – «И тут окопы», — думает Глеб, чувствуя энергию былых сражений. От этого ему не приятно и дискомфортно. Он не любит войну, не любит кровь. – «А вот вид – замечательный», — переключается он на окружающий пейзаж и оживает душой: – «Не зря приехал».

Бело-зеленое море раскинулось до горизонта. Береговая полоса расслабленно греется на солнце, как домашняя кошка. Волны, играются, подпрыгивают, перекатываются, шумят, полощутся в нескончаемом движении. И отражают высокое голубое небо, смотрящее на воду. Словно двое влюбленных, небо и море, с неподдельным восторгом, вечно любуются друг другом.

Взгляд Глеба вернулся на кладку, и его охватила тоска. Щемящая сердечная тоска о скоротечности жизни: – «Здесь рождались, жили и умирали люди», — вздохнул он. – «Жили, любили, ненавидели, радовались. Куда все делось?  Что мы знаем об этих мужчинах и женщинах, детях и стариках? Ничего. Так же и мы уйдем, и никто про нас даже не вспомнит», — с грустной ухмылкой закончил Глеб.

-«Эта роща была высажена для царских особ», — помпезно начала экскурсоводша, когда туристы вошли в тисовую рощу. – «Она высажена придворными садовниками более тысячи лет назад. Есть легенда о том, что чжурчжэньский принц влюбился в простую девушку. Его родители были против неравного брака. Тогда он похитил девушку и убежал из дворца. Двадцать лет они жили на этом острове. У них родились дети. И только, когда его родители увидели внуков, они благословили влюбленных. В честь примирения семьи были высажены эти тисы. Обратите внимание» — продолжила экскурсоводша, — «Ветки деревьев напоминают купол, под которым можно спрятаться от лучей палящего солнца или дождя. В роще абсолютно тихо. Нет ни шума ветра, ни плеска волн. Здесь можно услышать крылья летящей бабочки и биение влюбленного сердца».

Глеб прислушался. Экскурсоводша говорила правду. Действительно ни один шум внешнего мира не доносился сюда. Тихо, как в студии звукозаписи. 

Немца прошибла внезапная связь с природой, и он бросился обнимать деревья. С криками: «Гуд, гуд», — он прислоняется к ним щеками, гладит кору, долго стоит, впитывая их запах и фактуру. Его никто не останавливает, хотя все знают, что яд тисов способен убить человека за несколько месяцев.

Глеб устал. Тисы впитывают не только звуки, но и энергию. Выйдя из рощи, он присел на прямоугольный камень правильной формы, острием смотрящий в море. Камень очень теплый, даже горячий. – «Перегрелся я что ли», — взволновался Глеб. – «Не на сковородке же сижу». —

Поспевшая экскурсоводша, объясняла немцу, что данный камень – волшебный: — «Его происхождение никто не знает. Он точно ориентирован на Юг, и даже зимой всегда теплый».  – Глеб привстал, чтобы лучше расслышать, что она говорит. – «А откуда он здесь?» — спросил он экскурсоводшу. – «Никто не знает», — покачала головой она. – «Но камень считается лечебным. У нас все сотрудники заповедника лечатся. Сопли потекут или бок заболит, на него садятся и все проходит.

Немец решительно сел на камень и обмяк. И без того широкие глаза «манна» еще округлись. Он то вставал, то вновь садился, не в силах поверить, что камень греет. Размахивал руками и удивленно цокал переводчице: — «Их канн ис нихт глаубан. Их канн ис нихт глаубан». – «Он не может в это поверить» — всем окружающим объяснила она.

— «Мы и сами не верим», — сказал ей в ответ Глеб, — «но факт остается фактом».

— «В море есть еще несколько таких», – указала рукой экскурсоводша. – «Их даже видно отсюда при отливе… И они на много древнее, чем известная нам история», – помолчав добавила она.

Путешествием Глеб остался доволен. Внутри него включился какой-то регистр и теперь он точно знал, что нужно делать: — «Мне нужно достать предмет эпохи чжурчжэней». – размышлял Глеб, -«Но что-то это должно быть? И где это взять?» —

Для поиска такого предмета Глеб оправился в краеведческий музей: — «Может, продадут что-то», -надеялся он. Или в аренду дадут». Музейные работники были категоричны: — «Ничего не продадим. Ничего не дадим». Глеб расстроился, но не сдался.  

Ведомый своими переживаниями, бродя по музейным залам, Глеб натыкается на стенд с чжурчжэньскими монетами. Они висят на гвоздиках за толстым стеклом. Монеты имеют квадратное отверстие внутри, и кажутся такими легкими и доступными.

-«Вот, что мне нужно», — озаряется Глеб, — и готовится к похищению. – «Мне нужна проволока», — размышляет он, — «и храбрость».

В интуитивно выбранный день, в глухом музейном зале сердце Глеба колотится слишком громко.  Ему кажется, что все вокруг догадываются о его намерении. Все вокруг знают для чего он пришел сюда. Знают, что он хочет совершить. Любой взгляд в его сторону, воспринимается Глебом словно провал. Его охватывают чувства безвыходности и отчаянья, наступает физический ступор. Руки отказываются слушаться и беспомощно повисают вдоль тела. Голова не совсем думает. Не много встряхнувшись, поняв, что его не раскусили, он сосредотачивается на своем деле – пристально осматривает экспонаты и наблюдает за окружающей обстановкой.

Монета висит на гвоздике за стеклом. Стенд угловой и между двух стекол есть крошечный стык. – «Монета должна пролезть», — настраивает себя Глеб. – «Мне она нужна. Нужна энергия Золотой империи. Это – ключ, ключ к рунам».

Глеб беспомощно вдыхает: — «Нет, ничего не выйдет. Зачем я сюда пришел? Меня посадят в тюрьму. Позор». — Но монета будто сама приглашает его забрать себя. Зовет, не отпускает. Это навязчивое состояние необходимости. И уже нет выбора, нет сомнений, нет опасности…

— «Какая разница, что в первый раз? Какая разница, не выполнимо?» — вбивает он мысли тяжелым молотом. – «Следует пройти испытание». – Решимость медленно возвращается, и снова улетучивается бесследно.

Хотя Глеб подготовился, прочитал заговоры невидимости и защиты; открыл себе путь и заручился поддержкой духов, все же страшно, так страшно, сделать это сейчас. Волнительно и опасно.

И это заставляет его быть осторожным и внимательным.

Дождавшись момента, когда рядом никого не будет, Глеб достает из кармана медную проволоку и просовывает ее в щелку между стыками стекол. Поддевает монету и трясущимися руками снимает с гвоздика. – «Часть операции сделана. Дело за малым — протащить ее между стекол?» — Некогда думать. Уже слышны какие-то шаги. — «Надо тянуть. Почему не пролазит? Должна». – судорожно размышляет Глеб, и резко тянет монету к себе. Она бьется о стекло, брякает, застревает. Новая и новая попытка ее протащить. Время сжимается в секунду. И в тот самый момент, когда смотрительница входит в зал, монета проскальзывает между стыками стекол и оказывается в руках Глеба.

Он молниеносно сует ее себе в карман, вздрагивает при виде смотрительницы, и, зажав воздух в спазмированной шее, выходит из зала. – «Только бы не побежать. Не сорваться. Сделай вид, что смотришь. Остановись. Рассмотри экспозицию. Почему не слушаются ноги?» — Глеб старается держаться естественно. – «Еще не много и выход». Ему хочется бежать. Броситься в двери и бежать без оглядки. Ему видится, как его ловят. Валят на пол, уличают, стыдят. Превозмогая свою внезапную каталепсию, пластилиновыми шагами, Глеб покидает музей. Лишь на улице он успокаивается. Город живет своей жизнью. Ничего не произошло. Глеб понимает, что дело сделано, и никто его не преследует. В правой руке, опущенной в карман, он крепче зажимает желанную монету.  

Буквально этой же ночью, ему снится сон: «Черный булатный конь с огромным всадником мчится прямо на него. Каким-то чутьем во всаднике Глеб узнает шамана. Тот решителен и доволен. Буря радости бушует в нем, хотя вид по-прежнему крайне суровый. Конь встает на дыбы и останавливается, вздымая тучу пыли. Пыль медленно оседает, и каждая ее крупинка превращается в руну. Они возникают как бы все сразу, цепляясь своими боками друг за друга. То поднимаются вверх, то спадают вниз, то двигаются по кругу; то приближаются, то удаляются, почти исчезая из поля видимости. У каждого символа свой характер, свое гудение, свой цвет, свое свойство».  

Глеб принял, открыл и оживил руны, которые стали частью его магической жизни.

Изготовление чжурчжэньских талисманов и амулетов по древним технологиям. На: любовь, защиту, здоровье, уверенность и силу. Стоимость: 3 000 рублей + 200 рублей почтовая пересылка.