Глава 11. Посредники

дальнег 705x435 - Глава 11. Посредники

Дальнегорск ползет между сопок редкими домами. То там то здесь вырастают пятиэтажки и частные домики. Ни одного высотного здания, ни одного торгового центра. Главная улица — чуть ли не единственная улица города. Здесь все размеренно и зелено. Деревья тянутся к сопкам, сопки тянутся к небу. Благодать провинции в полной мере.

Глеб поселился в гостинице «Бор», торчащей боком у поворота на автовокзал. Гостиница в городе одна. Ее вполне хватает, ведь никто не стремится посетить город, стоящий вдали от прогресса. Из допримечательностей здесь только химкомбинат, искусственное водохранилище, да тисовая реликтовая роща. Море в пятидесяти километрах отсюда, поэтому даже отдыхающие проезжают мимо.

Полы гостиницы недовольно скрипят. Деревянные облупленные окна, беленные стены цинично смотрят на постояльцев. Они слово говорят: «Уезжайте быстрее. Без вас сто лет жили, и еще проживем как-нибудь».

Приняв с дороги душ, Глеб отправляется к Алексею, с которым предварительно договорился о встрече по телефону. Офис Алексея занимает почти весь первый этаж пятиэтажки. Вход отдельный, на дверях вывеска «Медицинский центр». Алексей Михайлович приветливо улыбается новому знакомому, когда Глеб входит в его кабинет.

Алексею Михайловичу лет сорок.  Он одет в дорогой костюм, поверх которого накинут врачебный халат. Черные волосы аккуратно зачесаны вправо. Лайковые ботинки блестят педантичностью и чистотой. 

— «Привет, Анатолий», — сходу кидает он, протягивая руку для рукопожатия. – «Не часто встретишь единомышленников. Это — большая редкость. Обычно одного посредника на регион готовят. Меня предупреждали, что кто-то появится, но думал, что гораздо позже».

Глеб блаженно улыбается, ловя каждое слово более опытного товарища, и в его душе возникает приятная истома избранности. Еще несколько минут и Глеб заканчивает представлять себя в роли мессии, и возвращается к цели визита: — «Меня Глаз вывел на «черных». Но они его не пустили, и он так и не понял до конца, что получилось. Он мне сказал, чтобы только вы можете нормальный канал связи поставить».

— «Не пустили Глаза», — ехидно переспрашивает Алексей, — «и правильно сделали. Нечего ему там делать. Да и ты ему ничего не расскажешь, запретят. Он же хитрый. Хочет информацию выведать, а потом ее использовать. А наши кураторы огласки не любят».

Глеб возбужденно вздыхает. Он чувствует предвкушение контакта. Волны волнения пробегают по его телу и руки самовольно подрагивают.

Глебу импонирует манера Алексея Михайловича держаться, четко выражать мысли и говорить по существу. Он наполнен достоинства, уверенности и силы. И в тоже время, он чувствительный и тонкий человек. Человек, к которому испытываешь настоящее уважение.

Алексей Михайлович чем-то похож на актера МХАТа. С тонким чувством юмора, прямотой, харизмой, мастерством и объемом. В каждом жесте есть гипнотизирующая красота.

Алексей Михайлович закрывает дверь на ключ, предупредив медсестру, что занят и его не надо тревожить. Указывает Глебу на стул: — «Садись вот сюда. Сейчас посмотрим, что там у тебя». -Алексей Михайлович делает несколько пассов руками над головой Глеба. Что-то шепчет. Пространство в кабинете меняется. Становится тесно, будто в переполненном автобусе. Начинает идти энергия, сверху. Ее много.

— «У меня голова гудит», — произносит Глеб. Слышу свист и будто звук трубы. Вижу, что что какие-то тени в комнате появились. Высокие фигуры, похожие на людей. Бело-серебристые. По всему телу мурашки, энергия придавливает. Вижу космос. Куда-то лечу. Точнее, меня кто-то несет с огромной скоростью».

— «Все будет хорошо», — произносит Алексей Михайлович не своим голосом. Приглушенным, глубоким, вкрадчивым, почти железным, растягивая каждый звук». – «Все будет хорошо».

Глебу жутко от этого голоса. Хотя он уже общался с духами, это выводит его из равновесия. Это – другой голос, не походит ни на что. Голос иной вселенной, от которого тело колышется изнутри, как поспевшее тесто. В этом голосе содержится знание, не искаженное людскими представлениями и идеями; то, что он так долго искал.

– «Ты знаешь, что «черные» — лучшие целители?» — спрашивает Алексей Михайлович, попрощавшись с кураторами. – «Такие болячки лечат, что врачи руками разводят. Это потому, что они сами физиологию разрабатывали. Первое Кольцо больше нервную систему делали, мозг, психику, чакры, оболочку, биоэкран. А наши – физиологией занимались. Тело лепили. Вот и знают секреты, как и что починить можно».  

— «А люди не бояться к вам идти? «Черный» все-таки» — простодушно спрашивает Глеб. – «Имидж, и все такое».

— «Я ни никому это не афиширую» — заговорчески объясняет Алексей Михайлович. У меня, вон и иконки стоят на видном месте. Все, как надо. Приходит человек, кураторы с ним работают. А я ему в это время капельницу поставлю, иголочки, таблеточки выпишу. Я же врач, невропатолог. Раньше в больнице работал, потом вот свой центр открыл. Мне здесь больше нравится».

— «Много народу?» — интересуется Глеб. – «Я тоже прием веду. У меня, то густо, то пусто».

— «У меня всегда люди есть», — отмахивается Алексей Михайлович. – «Я серьезно с кураторами разговаривал, вот и подгоняют, сколько надо. Но вообще, я Космос о глобале просил. Сначала канючили, торговались, потом пообещали. И, представляешь, мне через несколько месяцев один мой клиент завод подарил. Правда, разрушенный. Но я его продал выгодно, и деньги есть».

Глеб очень удивился рассказу Алексея Михайловича, и даже не много позавидовал таким обстоятельствам.  Ему тоже хотелось денег, чтобы жить – поживать, работать в удовольствие, и от людей не зависеть.

— «Есть у меня хобби», — хвастается Алексей Михайлович. – «Я приборы разные собираю, которые в лечении могут помочь. Вот у меня аппарат ауру фотографировать. Вот ЭКГ делать. А вот эту штуку я в Москве по знакомству купил. На военном заводе. Там технику для космической промышленности делают. И что-то с заказами было, в общем, остался у них опытный образец. И мне продали. Смотри».

Алексей Михайлович указывает на прибор, стоящий в углу кабинета на тумбочке. Прибор напоминает с микроволновку. На нем разные кнопочки с указанием режимов работы. Алексей Михайлович приглушает свет в кабинете. Закрывает шторы и включает прибор. Он издает короткий громкий звук и лампочки индикаторов начинают светиться.

— «Дай руку», — говорит Колесников Глебу. И направляет на нее какую-то трубку, связанную проводами с «микроволновкой». Из этой трубки с огромным давлением и скоростью выбрасывается голубое, холодное, шипящее пламя. Алексей Михайлович ведет его вдоль руки Глеба, и на ней проступают акупунктурные точки и энергетические меридианы.

— «Вау», — восклицает Глеб. – «Круто. Что это? Как такое возможно?».

— «Прибор с аргоновым излучателем. Для обследования космических кораблей. Им в космосе повреждения обшивки проверяют. Целостность корпуса. В нашем деле вот, можно акупунктуру видеть, чакры, всю энергетику».

 Глеб настолько удивился прибору, что долго не мог прийти в себя. В его голове никак не укладывалось, что наша наука имеет такие интересные, мощные разработки, подтверждающие наличие ауры, точек, тонких тел, но все это искусно замалчивается. И, более того, отрицается. На улицу он вышел совсем ошарашенный, шокированный увиденным, услышанным и пережитым.

— «Рад был познакомиться, Глеб», — сказал Алексей Михайлович при прощании. – «Домой пора. Там жена, дети. Недавно еще детей с детдома взяли. Воспитываем. Свободного времени совсем мало. Заезжай, когда захочешь в гости. Всех благ».

Глеб остался встречей очень доволен. И уже собирался ехать во Владивосток, как вспомнил, что Глаз просил его заскочить к посреднику «голубых», Андрею Апанаскевичу, тоже живущему в Дальнегорске.

На следующее утро, не понимая цели своего визита к Андрею, он стоял на пороге его квартиры. Дверь открыл щуплый, не высокого роста, мужчина с орлиным носом. Лицо в бороздах морщин. Глаза выразительные, голубые, с огоньком. На вскидку, ему лет сорок пять, не больше.

Андрей пригласил Глеба войти и предложил чаю. За кухонным столом он вошел в спонтанный транс и стал вещать от лица «голубых»: — «Слушай внимательно.  «Черные» постоянно обманывают. Используют людей для прокачки своих интересов. Не верь обещаниям. Все проверяй на практике. Обговаривай каждую деталь подробно, чтобы было, что предъявить, если что-то случится».

Глеб слушал это послание из уважения к Андрею, а не потому что хотел что-то слышать. Он был поглощен встречей с Колесниковым. Поэтому часть наставлений он пропускал мимо ушей, часть воспринимал как не нужную болтовню. Ему хотелось побыстрее уйти от навязчивых слов «конструктивной» цивилизации и выйти на улицу. Но все же это общение дало свои ростки в сознании Глеба. Они медленно прорастали в течении года.

Через год Глеб снова приехал в Дальнегорск и прямиком направился в Апанаскевичу. Его целью было общение с «голубыми». За это время он понял, что на самом деле боится «черных», испытывает настороженность каждый раз, когда они подходят. Понял, что зря согласился на предложение Глаза, а не пошел за своим внутренним ощущением. Понял, что не хочет работать на частотах этих миров, поскольку люди от них не меняются, а лишь потребляют. Глеб стал искать новую курацию, новую силу, новую опору.

Его давила христианская мораль. Он хотел быть хорошим и творить только добрые дела. Начитавшись религиозных книг, он вдруг понял, что является «посредником зла». Внутренние желание оправдать себя перед самим собой, оправдаться перед другими людьми, толкали его новый внутренний поиск. Он городился, что выпадает из общественных правил, мыслит свободно, не как другие люди. Он страдал от того, что никак не может примерить на себя никакие заповеди, догмы и правила, поскольку о ни уже не работают. Он обесценивал то, что умеет и имеет своими сомнениями и дисбалансом мыслей. Ему было все время плохо, и одновременно хорошо.

— «Я должен нравиться людям», — думал он в минуты очередного приступа духовности. — «Я хочу соответствовать всему, что есть в обществе. Я не могу верить, не могу поклоняться, не могу быть наивным и простым, как другие. За мне все это?».  Мучительный выбор между «черными» и «голубыми» совсем расшатал нервы Глеба. Он раздражался по любому поводу, наводил порчи на право и налево, и через день снимал все, что сделал, сопровождая это чувством вины и стыда.

«Черные» рассказывали ему о тех перспективах, что его ждут. Они были тепло настроены и не понимали колебаний посредника. Глеб просил их дать ему время переосмыслить и понять себя. Обычная жизнь, просьбы клиентов и поступки людей вызывали в нем диссонанс. С одной стороны, Глебу хотелось стать «святым». Он видел себя в этой роли, и она ему нравилась. Он знал многих подвижников лично, еще с детства, хотя и давно не общался с ними. С другой стороны, реальная жизнь требовала иных решений и обязательств, и там не было места беззаботному медитированию. 

Деньги, любовь, ревность, измена, мордобитие, снятие порч и вампиризма, вот, что каждый день встречало Глеба на работе. Он не понимал, как можно, оторвавшись от мира, уйдя из него, помогать другим и себе. Люди приходили к нему со своими страданиями, болезнями, просьбами; и простым утешением, как это делали психологи и церковники, он не мог обойтись. Он хотел действовать, помогать, решать, вытаскивать из проблем, в чем с большой охотой помогали «черные». «Голубые» же ограничивались абстрактными советами, типа: — «Пусть этот человек думает по-другому, и жизнь изменится. Найдите причину в себе самом. Что посеешь, то и пожнешь».

Глеба бесили такие ответы, и все-таки что-то в них заставляло его думать об этой курации. И, следуя подсказкам своего сердца, он отправился в Дальнегорск.

Апанаскевич назначил встречу на своем рабочем месте в онкологическом центре. Он заканчивал смену и готов был помочь Глебу разобраться в ситуации. Они сели в автомобиль Андрея, который стоял тут же у здания, и начали сеанс. Глеб почувствовал шевеление в волосах. Пошла мягкая, приятная энергия. Пространство расширилось и стало будто светлее.

Черты лица Андрея изменились, разгладились, он заговорил странным, слегка скрипучим голосом: — «Вам следует отказаться от своего внутреннего голоса. С настоящего момента вашим внутренним голосом становится адаптационная программа нашей цивилизации. Вам следует научиться отслеживать внутри себя наше появление. У вас завяжется внутренний диалог, в котором вы научитесь отличать свое, от не своего. Это самое трудное. Канал «черных» не закрыт. Вам предстоит самостоятельно решить, с кем вы будете сотрудничать. Остальные инструкции получите на дальнейших сеансах связи».

Голова Глеба кружилась. Он чувствовал, что чем-то наполняется изнутри, и это было приятно: — «Похоже на работу мастеров, когда интернет дома проводят», — сказал он Андрею. – «Какая-то настройка, калибровка, установка оборудования».

— «Это модули «голубых», — ответил Андрей. – «ВЦ работают не напрямую, иначе мы сгорим. Энергетика не выдержит. Они ставят свои модули, чтобы мы могли их сигналы ловить. Так адаптируется энергия, и безопасно выходить на контакт».

— «Черные» говорили, что они лучшие целители. Вы вот тоже врач, в такой серьезной больнице работаете. Зав. отделения. «Голубые» как-то в работе помогают?» — с не большой подковыркой обращается он к Андрею.

— «Безусловно», — поняв оттенок вопроса, — парирует Андрей. — «Диагностику по человеку дают. Схему лечения советуют. Указывают на что обратить внимание у конкретного человека. Помогают мышление человеку изменить. Они через душу работают. Сначала душу лечат, потом тело. «Черные» только тело латают. Да, это быстрее, но пользы больше через раскрытие души. Для «голубых» главное не здоровье, а, чтобы душа, как структура, оставалась без деформаций. Без загрязнений. Они в этом направлении работают».

Глеб понимающе закивал головой. — «Как мне самостоятельно выходить на контакт?» — вернул он размышлений Андрея.

— «Подумай о них. Одной мысли достаточно. Мысль активирует программу, и она включается», — отвечает он. – «Ничего сложного, но канал наработать надо. И чем быстрее ты определишься, с курацией, тем легче тебе будет».

— «Выбор-то не простой», — думает он. — «Надо как-то с этим справиться».