Глава 15

монастырь - Глава 15

Через несколько месяцев Юлия снова забеременела и снова обратилась к Глебу.

Вечер. Время снимать кассу. Юлия с Глебом стоят на крыльце ее магазина. Он уже устал от ее заморочек и чувствует, что накручивает чужие проблемы на себя. Злится. Готов взорваться. Еще сегодня приходила женщина со своим горем. У нее повесился сын, и она обвинила в этом Глеба.

Ее сын играл в казино, полностью проигрался. Сил сказать об этом родителям не хватило. Было стыдно. И он не нашел другого решения, как покончить счеты с жизнью. Евгения лет сорока пяти, светлые волосы, голубые глаза. Толстые ноги. Мать двоих детей. Сама экстрасенс, целитель, принимает людей в другом районе города. Муж военный, служит в летном гарнизоне. Пару недель назад она приходила к магу погадать на картах Таро. Он не увидел ничего плохого. Карты не показали трагедии. А сегодня она упрекнула его в случившимся: – «Если бы вы сказали, что что-то произойдет, то я бы приняла меры», – обвинительно заявила она. – «Я же чувствовала, что что-то не так».

Глеб молчал. Он не мог ничего ответить. В нем поднялось чувство вины и стыда. Ему хотелось пропасть, провались сквозь землю, только бы не видеть этих материнских заплаканных глаз. Умом он понимал, что «все в руках божьих», а на душе было гадко и тяжело. Он согласился с обвинениями и принял эту вину тяжким грузом. – «Я больше никогда не прикоснусь к картам Таро», – пообещал он себе.

Юлия настойчиво требовала аборта. Это было именно требование, а не просьба. Ее тон звучал как командирский приказ, с высока и без возможности возражения. Почувствовав, что Костя уже в ее руках, она стала откровенно наглой и спесивой.

– «Я не буду этого делать. Не буду. Не могу. Не хочу. Я не могу», – захлебываясь во внутренних переживаниях, резко отсек ее Глеб. – «У меня ничего не получается. Не могу».

Юлия взъерепенилась от отказа, не ожидая, что Глеб может высказать свое мнение. Она настолько ошарашенно и презрительно посмотрела на него, что он почувствовал себя холопом.

– «Ну ладно», – сквозь зубы высокомерно процедила она: – «Пожалеешь, что не согласился» – фыркнула она, и демонстративно, показывая свою статусность, пошла в свой магазин. Глеб остался стоять на улице, наблюдая через прозрачную витрину, как она, в порыве гнева, начала строить продавцов.

Каналы «черных» и «голубых» открылись одновременно. Такого еще никогда не было, чтобы две противоборствующих Силы приходили сразу. Глебу поплохело и внутри началось «органотрясение». То жар, то холод пронизывали его до самых костей, в голове гудело и появлялись сотни различных образов, с огромной скоростью, сменяя друг друга. В какой-то миг Глеб ощутил, что разрывается на две равные части. Одна часть тела и головы принадлежит «черным», а другая «голубым». Его будто разрезало на половинки.

И с этого момента каналы Сил всегда открываются вместе.

Глеб разрывается между ними. Ему нравятся, как работает, и та, и другая цивилизация. И он видит недостатки одних и других. И сделать выбор пока не может.

Включились шестеренки его нравственно-моральных принципов, которые вдруг заработали на всю мощь, и он поплыл в многочисленные воспоминания своих не совсем корректных поступков. Ему вспомнились порчи, которые он наводил. Привороты и отвороты, которые он делал. Фирмы, которые он прикрыл, оставив без работы не малое количество людей. Вспомнились враги, которые поплатились за свои слова и претензии. Вспомнилось все, что творилось им в содружестве с «черными».

«Голубые» требует от него достойного поведения, соблюдение «кодекса чести». «Черные» предлагают весьма заманчивые социальные перспективы, выстраивая отношения с богатыми женщинами. Глеб живет в постоянных сомнениях и чувстве вины.

Прочитанные книги, общественные принципы, космические энергии надломили в нем что-то. Он хочет всем нравиться. Угождать. Начинает лавировать между «добром» и «злом», забывая о себе самом. Глеб забывает, какой он сам. Он соответствует нормам и правилам. Старательно подгоняет себя под мифические представлениям о том, «как все должно быть». Маг быстро падает в бездну непонимания происходящего. Почва уходит из-под ног. Ранее четкие ориентиры размылись. Он разрывается между тем, что чувствует; тем, что надо, и тем, что хочет.    

Накал нарастает. Война в его душе гремит все масштабнее и яростнее. Бои не прекращаются, ни на минуту, ведутся постоянно и повсеместно. Перед любым ритуалом, ему приходится взвешивать все «за» и «против». Приходится приноровиться колдовать так, чтобы никто не пострадал от этого.  Приходится выстраивать нравственную линию ритуала, продумывать последствия, а не просто делать эффективно. Интерес, простота, ясность и качество кладутся им на весы иллюзорных требований совести.

Глебу постоянно больно. Болит душа, ноет тело. Он откладывает все обряды на неопределенное время. В работе пользуется психологией. Слабость и беспомощность становятся его обычными состояниями. Мораль давит с такой силой, что он вообще готов бросить практики и уйти торговать.  

Из прогрессирующей депрессии, Глеба вывел Василий Андреевич. Его сын выздоровел, и на радостях он подарил магу новый автомобиль тойота «Краун».

– «Надо срочно в церковь», – в полубреду думает Глеб. – «Срочно в церковь».

Золотые купала, запах ладана слегка успокаивают мага. Священнослужители обещают спасти его душевных мук, если он покается, причастится, покрестится и будет посещать службы. Глеб не верит этим попам ни на грамм, ведь он видит их насквозь. Видит, их алчность, хитрость, гнилость, неустроенность. Но понимание, что Бог живет не в церквях, не в попах, дают ему надежду. К нему вновь приходят святые. И он продолжает посещать церкви и монастыри, чтобы хоть как-то укрыться от внутренней борьбы.

Дорогие и не очень машины стоят возле входа в монастырь на Седанке. Он находится не далеко от дороги в хвойном лесочке. Стены из красного кирпича величественно поднимаются метров на десять вверх. Крышу украшает золотой купол. С улицы сквозь окна видны горящие свечи, стоящие плотными группами на больших лампадах.

Люди крестятся перед тем, как войти в монастырь и крестятся, когда выходят. Глеб такого не делает. Он склоняет голову и медленно входит в притвор. Купив семь свечей в иконной лавке, он проходит в среднюю часть храма и ставит свечи за упокой своих предков. Вокруг люди. Кто-то молится, падая на колени и причитая, а кто-то застыл перед иконами, задрав голову вверх. Между прихожанами снуют бабки. Они зорко следят за людьми и проворно задувают свечки в подсвечниках.

Глеб поставил свечу у иконы святого Николая Чудотворца. Только настроился на общение, как из-под левого плеча появилась голова бабки в черном платочке и задула свечу мага. – «Вы что делаете?» – возмутился он шепотом, сдерживая бурю негодования. – «Я стою, молюсь».

– «Молись-то, а свечи текут. Потом тебе что ль очищать тут?» – предъявила ему бабка.

Глеб снова зажег свечу и начал молитву. Вредная бабка стоит рядом и внимательно следит за его действиями. Глеб раздраженно отходит в сторону, наблюдая, что она станет делать. Бабка вновь суетливо задувает его свечу и семенит к другой лампаде. Сделав три глубоких вдоха и выдоха, слегка успокоившись, маг снова зажигает свою свечу. Принципиальная бабка, завидев настойчивость Глеба, опять снует рядом с ним.

Поддавшись внутреннему импульсу, маг думает о бабке через «черный» канал: – «Ноги у нее болят. Ходить трудно». И продолжает ставить свечи перед другими иконами. Стоя у Богородицы, у Спасителя и архангела Михаила, Глеб краем глаза наблюдает, что бабка садится на деревянную лавку у стены и истово поглаживает свои колени. 

Настроение испорчено. –«Грязь обслуживающего персонала тонко указывает на нечистоплотность хозяев», – думает маг. И прекращает свои отношения с церковью. Домашние молитвы придают ему больше сил, поскольку не смешиваются с людскими комплексами.

После очередной молитвы Глеб видит смерть в черном балахоне. Сначала это появилась старуха, которая превратилась в скелета. Белый череп с пустыми черными глазами смотрит на него из-под черного капюшона. Этот взгляд пронизывает насквозь и вселяет дикий ужас. Костлявые пальцы держат косу и слегка подрагивают. Четкое, яркое видение сковывает мышцы тела, и Глеб не может пошевелиться.

Холодная, леденящая энергия проникает в каждую клетку его тела и зажимает в тиски. – «Все», – подумал Глеб, проваливаясь в бездну этих ощущений. Вскоре образ сменяется, и энергия становится мягче. Теперь он видит взрослую женщину с седыми густыми волосами. Она в плотном длинном платье и серой кофте. Глаза добрые и голубые. Руки сложены на груди. От женщины исходит ощущение тепла и заботы. – «Это – ведьма, созидающая сила» – понимает Глеб.

Тут же образ сменяется на маленькую девочку. Волосы заплетены в косичку. В руках букет полевых ромашек. Девочка улыбается во весь рот и танцует. – «Это – жизнь», – думает маг. И снова образ сменяется. Глеб видит молодую женщину с грудным ребеночком на руках. Женщина поворачивается к Глебу, и он понимает, что это – Богородица.

– «Четыре пути, четыре ипостаси», – слышит он голос внутри себя. – «Четыре варианта Богородицы: девочка, мать, ведьма и старуха. Жизнь и смерть. Разрушение и созидание, вот, что значит Богородица. И по какому пути идешь, такой она и предстает человеку».

Глебу вспомнился свой путь, свое отношение к миру. Он сжался и твердо решил закончить контакты с «черными» и общаться только с «голубыми».

Но отпускать Глеба просто так никто не собирался. При отслаивании энергий, начались проблемы.

Первая проблема, что возникла у мага – это пропали клиенты. Просто, как ножом отрезало. За окном полно людей, но никто в салон не заходит. А те, кто заходит, требуют разрушительных практик: мести, приворотов, наказания обидчиков. На что получают отказы. Естественно, Глебу это бьет по карману, и он раздражается.

Потом у Глеба снимают оптику на машине. Прямо ночью на автостоянке уводят фары, поворотники, стоп-сигналы. Он утром приходит, чтобы поехать в салон, а тут вынесенная машина. Сторожа твердят, что ничего не видели, ничего не знают. Кавказская овчарка тоже молчит. Глеб обращается к Григоричу и оптику возвращают, но сам факт случившегося очень неприятен.

Потом Глеба задерживают пэпээсники. Ему надо дома провести ритуал, и вечером он берет с работы ритуальный нож. Кладет в сумку, и спокойно, поставив автомобиль на автостоянку идет к подъезду. И именно на этом отрезке из темноты выныривает полицейский наряд и обыскивает Глеба, как подозрительного типа. Ночь он проводит в камере предварительного заключения. И после выяснения личности, без ножа, который делали еще в «Мандрагоре», его отпускают.

Потом Глеб ругается с Пахомом, одним из местных бандюков, наехавшим на его жену. Глеб узнает, где живет Пахом и на дверях его квартиры чертит знак перевернутой пентаграммы. С пожеланиями «всех благ на том свете». За что имеет нервный разговор с бандюками, окончившийся в пользу Глеба.

Но главная подстава ждет его со стороны Юлии и Константина.

Глеб заходит в каптерку к Константину, когда тот в очередной раз сжигает приходники и чеки. Глеб тверд, взвинчен и решителен: – «Я больше не могу тебе помогать», – глядя в глаза, заявляет он Константину. – «Я не могу обманывать тебя, Юлию, Василия Андреевича. Я разрываюсь между вами всеми. Поэтому устраняюсь. Я прекращаю давать тебе свою энергию Попробуй сам порешать свои проблемы».

Константин отрывается от подсчета прибыли и замирает. Его глаза наливаются кровью, в них появляется нескрываемая ненависть: – «Ты хорошо подумал?», – угрожающе шипит он. – «Я столько для тебя сделал, а ты меня бросаешь?».

– «Я не могу. Мне тяжело», – отвечает ему Глеб и выходит на улицу. Ему становится легко. Закат догорает мягким светом. Дышится свободнее и радостнее. Камень упал с души мага.

Юлия и Константин все-таки поженились. Демонстративно встав на колени перед Юлией, на глазах у всего рынка, Костя делает ей предложение. И о чудо! Она соглашается. Тянуть нельзя, маг больше не сделает ни одного приворота.

Глеб с Натальей тоже приглашены на свадьбу. Пьют, едят, поздравляют «молодых». Но холодок в отношениях между Глебом и молодоженами уже ощущается всеми гостями.

Вскоре со стороны Юлии начались придирки к Наталье по работе магазина. Ее вдруг перестало устраивать все: и закупочная цена товара, и свежесть, и производители, и процент выручки. Она делает все, чтобы Наталья ушла из бизнеса. Отношения «подруг» испортились. Наталья уже не может терпеть выходки Юлии. Осталось только вернуть вложенные в бизнес деньги.

Остатки товара считали сутки. Считали, что стоит на приходе; что уже продано. Считали затраты с каждой стороны; считали усилия и объем выполняемых работ; считали основные и дополнительные вложения.

Все счет-фактуры, приходники, кассовые чеки Юлия забрала домой, чтобы вывести окончательную сумму. На следующий день она, издевательски говорит, что потеряла документы, но по предварительным подсчетам, Наталья должна ей десять тысяч долларов.

Наталья выбегает из магазина со слезами и бросается на шею Глеба: – «Я не могу забрать свои деньги», – причитает она. – «Костя вместе с Юлькой меня кинули. И еще говорят, что я им должна. Говорят, что я деньги из кассы воровала. Это – не правда».

Глеб дрожит от раздражения, сжимается в кулак и готовится броситься на разборки. В его сознании встает образ, как он убивает Костю и Юльку, борясь за справедливость. Наталья силой удерживает его от этого шага: – «Не надо, Глеб. Не надо. Я с Василием Андреевичем поговорю».

Глеб успокаивается в своем гневе, вспоминая, что идет под курацию «голубых». Он понимает, почему все так происходит. Маг чувствует себя беспомощным, хотя в нем кипит сила. Он потерян и опустошен. Зная, что он может свернуть шею этим людям одним ритуалом, Глеб выбирает позицию ожидания и бездействия. Он понимает, что «черные» провоцируют его, чтобы оставить под своей курацией, и сознательно отказывается делать порчу на Юлию и Константина.

Глеб понимает, что в минуты трудного выбора и происходит настоящий внутренний рост. Именно, когда больно, обидно, тяжело и сложно, выбор представляет собой настоящую ценность. И не много успокаивается, отстраняясь от ситуации.

 «Голубые» слышат его решение и мягко корректируют происходящее. После разговора с Василием Андреевичем, Наталье возвращают деньги и «прощают долг».