Глава 18

vottoo 705x435 - Глава 18

Первая встреча с Вотто-ваарой

Петров позвонил Глебу примерно через месяц: – «Хочу тебя видеть в аномальной зоне». – без лишних расшаркиваний заявил он. – «Срочно приезжай. Едем в Карелию на Вотто-Ваару».

Глеб был и рад, и не рад этому звонку. Он не собирался связывать себя длительными отношениями с Петровым или еще кем бы то ни было. Ему нравилось быть самостоятельным и независимым магом. Поэтому он колеблется, не знает, что ответить. Ищет причины, чтобы отказать в просьбе:

– «Да я так потратился сильно», – принимается возражать Глеб. – «Еще траты не отбил».

На самом деле после посвящения в Космоэнергетику, у Глеба стали закрываться его способности. Он перестал слышать голоса, перестал получать информацию о мире и людях, перестал чувствовать энергии так, как это происходило раньше. Он еще не связывал это с Петровым, а просто отмечал про себя, что такое происходит. Другая реальность грубо вторглась в его пространство, и перекраивала все под себя.

– «Денег с тебя не возьму», – сказал ему Петров. – «Могу даже дорогу тебе оплатить».

Такой довод сильно удивил Глеба, и он согласился приехать. Огромный синий туристический рюкзак был собран. В нем уместились резиновые сапоги, свитер, железная тарелка, кружка, ложка, нож, спички. Несколько банок тушенки и рыбных консервов. Аккуратно свернута сменная и лесная одежда, брызговик, спальный мешок. Уложены домашние тапочки, куча носков, фонарик, легкое одеяло и одноместная палатка.

До Петрозаводска Глеб добирался долго. Сначала самолетом до Москвы. Девять с половиной часов лету. Потом из Шереметьево на Ленинградкий вокзал, и там, после шести часов ожидания, на поезд до Петрозаводска. Четырнадцать часов на поезде и, в назначенный час, он на вокзале столицы Карелии.

На привокзальной площади припаркован полуживой «пазик» для космоэнергетов. Возле него их толпится человек двадцать. Еще пять человек вышли с поезда и подошли к автобусу вместе с Глебом. Глеб быстро нашел общий язык с попутчиками, и семичасовая грунтовая дорога до подножия Вотто-ваары пролетела в дружеских разговорах.

Чем дальше автобус отъезжает от цивилизации, тем красивее, живее становится природа вокруг. Гигантские сосны и ели подпирают голубое небо. Чистый густой воздух, словно жидкий мед стекает в легкие; озера, подрагивая, отражают свет солнца, ненадолго ослепляя цветовыми пятнами окружающие просторы. Разноцветные луговые и лестные цветы ритмично качают своими бутонами и стебельками, оживленным туристам.

У горы разбили палаточный лагерь. Определили место для костра, обложив его белыми речными камнями. Соорудили навесы от дождя и солнца, натянули гамаки. Вскоре подъехали трое мужчин – помощников, которых нанял Петров для обустройства лагеря. Они живо и без лишних слов сколотили деревянный стол с навесом и лавочками. Это стало кухней. И соорудили причудливый шаманский чум, где планировались философские беседы по вечерам.

В группе, и мужчины, и женщины, с разных городов и регионов. Большинство из них занимаются целительством; есть частный предприниматель, приехал подлечиться; есть нумеролог, астролог, врач. Публика разношерстная, объединенная в единый организм общим желанием, научиться работать с энергиями.

Природа Карелии впечатлила Глеба. Суровая простая красота, сила и мощь в каждом дереве, каждом камне, каждой тропинке. Без придумов, излишеств, убранств, только то, что помогает жить, быть и оставаться жизнью. Гениальная прозрачность воздуха, глубокое дыхание леса., завораживающее течение реки.

– «Хочется раствориться во всем этом без остатка», – умиротворенно думает Глеб, вздыхая галлоны прозрачного, спокойного воздуха. Милая улыбка сама появляется на его лице и расслабляет. Уносит от городских забот, выяснения отношений, статусных игр, клиентов, Юлии, Константина. Уносит от всего, что нервирует и не дает прикоснуться к себе настоящему.

Глеб ощущает единение с этим лагерем, с этими людьми, с этим лесом. До вершины горы из лагеря пешком километров восемь. Ее видно, торчащую над кронами деревьев, широкую, манящую и такую желанную. Глеб переключается на лесной режим.

Два дня Петров дал на адаптацию к месту. А на третий день начались походы на гору и исследование окружающей территории. Глеб назначил себя дежурным поваром и ждал внутренней готовности познакомиться с горой поближе. Он присматривался, прислушивался, наблюдал, не торопился. Искал свой внутренний ритм. Кухня для этого была самым лучшим вариантом.

На четвертый день Петров отправил Глеба и еще несколько человек, к камню Дракона. Маршрут по болоту на пять километров. Первыми идут мужчины, потом женщины, в конце плетется Глеб. Ему нравится ходить в конце группы, садиться на задний ряд в кинотеатре, сидеть в хвосте самолета. Оттуда можно видеть все происходящее и наблюдать людей. И сзади нет никого, кто бы дышал в спину и давил на пространство. Глебу нравится быть вне чего-то и в тоже время, быть в этом.

Ноги в резиновых сапогах проваливаются почти по колено. Леха, мешковатый тип, идет первым с длинной палкой в руках и старательно показывает, куда следует ступать. Группа передвигается осторожно и медленно, по его шагам. Не сказать, что болото жидкое и страшное, оно густое, покрытое мхом. Топь давно высохла, и напоминает нечто среднее между пластилином, который принимает форму человеческих следов, и обычной придорожной грязью. Все это пересеивается с совершенно сухими участками с цветами и деревьями.

Идти не тяжело, но медленно, необычно и интересно, что невероятно сближает коллектив. Мужчины подают руки женщинам, приобнимают, когда требует обстановка; те, смеясь и жеманничая, охотно принимают заботливую помощь.

Камень Дракона – огромный гладкий белый валун развалился у мелкой речушки. Ее легко перепрыгнуть в один шаг. Камень размером, как шесть самосвалов, и действительно напоминает спящего дракона из фильма «Сказочная история». Излучает тепло и доброту. На нем спокойно. Его хочется гладить, хочется к нему прикасаться, хочется на нем лежать.

– «Смотрите», – восторгается Вера, хрупкая спортивная женщина с тоненьким голоском, – «Сверху камня выдолблена лунка для воды». – Группа внимательно смотрит на лунку, выдавая свои предположения о ее возникновении, одно за одним: – «Она с четкими краями», – говорит усач Валерий гулко откашлявшись, – «значит, рукотворная».

– «Я слышала, что Петров говорил, что ей больше тысячи лет», – подхватывает Ирина, брюнетка с большими мешками под глазами. – «Еще древние саамы пили из нее, чтобы наладить семейные отношения».

– «Точно», кивает головой живчик Иван, – «Считается, что Камень Дракона имеет энергии любви, и кто на нем побывает, все семейные вопросы решатся».

Группа разбредается по камню и ложится на него, смотря в глубокое голубое небо. Каждый думает и мечтает о своем. Кто-то грезит о красивых девушках, готовых на все; кто-то представляет мир в семье и понимание с детьми; кто-то удачно выходит замуж и живет в роскоши. В полудреме и отдыхе проходит часа три. Мошка и комары напоминают о приближающемся вечере. Пора собираться в лагерь. Обратный путь идет по лесной дороге, по которой комфортно идти. Нужно дать крюк в пять километров, зато никакого болота, ровная размеренная ходьба.

За тарелкой яблочного супа, который Глеб приготовил с утра, космоэнергеты делятся впечатлениями, восхищаются увиденным, наслаждаются чистым воздухом и шумом деревьев.

К костру подсаживается Петров: – «Вотто-ваара – гора сейдов», – повествует он, – «Сейды – священные камни, в которых заключена магическая сила. Они могут говорить с людьми, могут помогать, могут молчать. Но даже простое нахождение здесь, уже меняет людей».

Тихонечко извиваясь, поднимается белесый дымок. Спокойно заходит солнце, оставляя красные следы на холодном небе. Наступают сумерки. Глеб возвращается в свою палатку и намеревается заснуть. Только начинает кимарить, как слышит голос Остафика, космоэнергета из Петрозаводска:

– «Будешь грибы», – говорит он с той стороны палатки, подсвечивая себя фонариком. – «Саныч тебя зовет». – Глеб продирает глаза и соглашается: – «Да».

– «Тогда давай к костру», – торопит его Остафик, – «Время шаманских путешествий».

Когда Глеб появляется у костра, там уже сидит Петров, его гражданская жена художница Ольга, и коренастый, нагловатый Остафик с курительной трубкой во рту. Они уже поели «шаманских грибов», и ждут «прихода». Петров достает из целлофанового пакетика горсть сушеных грибов и подает Глебу: – «Ешь. Водой не запивай. Просто разжуй и проглоти».

По вкусу грибы напомнили Глебу чипсы… Когда он открыл глаза, солнце уже стояло высоко. Он лежал на деревянной лавочке, завернутый в спальный мешок. Сильно хотелось пить, других побочных эффектов не было.

– «Гусеница проснулась», – стали смеяться над ним участники группы. После обеда они собирались в очередной поход. Глеб изумленно смотрел на них, и не мог понять, почему его оскорбляют и кто включил день.

– «Да ты всю ночь и все утро ползал по лавочке в этом спальном мешке и кричал, что ты – гусеница», – объяснила ему расклад Ирина. – «Мы не знали, что и думать. Остафик сказал тебя не трогать. Вот ты и ползал тут».

Глеб сел и изумленно слушал, смутно вспоминая прошедшую ночь.

– «Ползаешь и кричишь: – «Я -гусеница, я – гусеница. Я в бабочку превращаюсь!», – вновь засмеялась Татьяна, молодая женщина с татуировкой звезды на правой руке.  Ее подхватили Володя, Иван, Вера, Андрей, Семен и Руслан. Глеб смеялся вместе с ними.

К вечеру земля начала гудеть. Глебу показалось, что где-то под поверхностью работает дизельный двигатель, и вся округа наполняется этим ритмичным урчанием. Все участники группы сильно удивились, и сначала подумали, что грядет землетрясение. Но птицы оставались спокойными, животные не бежали в рассыпную по тропам, значит, никакой опасности не было.

Рядом с лагерем находится сопка с памятником павшим бойцам в период второй мировой войны. Они колошматили финнов и остались здесь лежать на вечно. К памятнику вела каменная лестница, ступенек на пятьдесят. Поднимаясь по которой, открывается чудесный вид на Вотто-ваару и окрестности.

Космоэнергеты покрасили памятник, поправили оградку, нарвали свежих цветов. Местный егерь Михаил частенько наведывается сюда, и проверяет «свои владения». Если дома он бит женой, то приезжает в плохом настроении и требует откупные: водку или деньги. Если дома у него мир, то сам привозит спиртное и охотно делится им с Петровым и Остафиком.

Еще через несколько дней Глеба позвала гора. Он ждал этого зова, ждал, когда она откликнется на его присутствие. И это случилось. Гора возникла в его сознании в виде каменного истукана. Он молча смотрит и показывает направление, куда следует идти.

В сопровождении опытного космоэнергета и исследователя аномальных зон Димы, в следующую ночь, Глеб отправился на гору. Дима – худой, поджарый, стремительный, с копной черных волос, двигается легко и быстро. Он идет за энергиями, перепрыгивая с камня на камень, с коряги на корягу. Глеб не поспевает за ним, часто просит идти медленнее или остановиться передохнуть. Глеб то плачет, то смеется, то поддается отчаянью, что не дойдет и навсегда останется в этой тайге. Его реально ломает, корежит. Обостряются темные мысли и темные связи. Невероятная усталость и безысходность, желание все бросить и оказаться дома в постели, перемешиваются с чувством долга, интересом, и чем-то еще, неведомым и недоступным его пониманию.

Его то побеждает страх и унылость, то окутывает каторжная бессмыслица всего происходящего. И он никак не может понять, что он здесь делает? Зачем ему по ночам бродить по горе, ощущать боль в правом подреберье и массу других неприятных ощущений.

Из темноты проступают камни, завязанные в узел ели и березы. Под ногами мох. Резко вскрикивают птицы, и вспорхнув на мгновение, вновь скрываются в темноте. Луна ушла за тучи. Не видно практически ничего.

Глеба тошнит, нутро выворачивает наизнанку. Ноги стерты в кровь. Энергии горы мощно прошивают его тело, продолжая испытывать на прочность. Дима устал от Глеба, от его нытья и его ритма. Его закалка, в отличии от подготовки Глеба, позволяет ему совершать длительные и тяжелые пешие маршруты.

Для Глеба эта ночь стала настоящим испытанием на прочность.

– «Мы заблудились», – сказал Дима. – «Это твои комплексы нас мотают и не дают выйти. Пока этот лабиринт не пройдем, гора не отпустит. Я здесь сто раз ходил, а сейчас понять не могу, куда дальше».

Тропинка никак не показывается. В кромешной тьме не разглядеть ориентиры, остается идти на угад. Дима растерян. Бурчит себе под нос какие-то мотивы, чтобы успокоиться, но явно нервничает и переживает за происходящее.

Каким счастьем в молочном рассвете было спуститься с горы, выйти на проселочную дорогу. Абсолютно выбившись из сил, Глеб присел на траву и заплакал. Дима пошел в лагерь, объяснив ему, как вернуться. Глеб развел костерок и задремал. Нужно было только отдохнуть…

Днем гора выглядит совсем по-другому. Она – прекрасна. Пустынный лунный ландшафт перемешивается с лютой растительностью. Деревья сухие, обгорелые. Видно, что недавно был пожар. Некоторые березы уродливы, стволы и ветки сплетены узлами.

Глеб в составе группы поднимается на гору по западному склону. Крутая тропинка устремляется вверх под углом сорок пять градусов. Идти легко, только сильно сбивается дыхание и из-за жары, идет обезвоживание. Группа садится через каждые пятьдесят метров и отдыхает. С каждым новым уровнем высоты, перед космоэнергетами открывается все более красивый вид на окрестности.

Видны несколько озер, что блестящими зеркалами отражают свет солнца. Величественный лес не имеет ни конца, ни края. С каждым метром к вершине, синее небо становится все ближе, но остается также далеко.  Группа выходит на плато сейдов. Десятки, сотни огромных квадратных валунов, весом по тридцать, сорок, пятьдесят тонн стоят на тоненьких ножках – маленьких камушках. Такое впечатление, что чья-то могущественная рука расставила эти камни здесь в строгом порядке.

– «Наверное, великаны в шашки играли», – шутит Глеб, хоть как-то пытаясь объяснить увиденное. Все в шоке от увиденного. Другой мир, совершенно не похожий на городские условия, не похожий на прочитанные фантастические книги, лежит здесь. Под ногами космоэнергетов. Никакое воображение не в состоянии представить то, что является реальностью Вотто-ваары.

Глеб чувствует, что его зовут, отделяется от группы и уходит к серо-белому сейду на краю плато. Садится рядом с ним и начинает беспричинно плакать. Это – светлые слезы. В них сосредоточена радость, боль, очищение, освобождение, полет, свет. В этих слезах видится вся жизнь.

Так приятно, искренне по-детски, прижаться к поверхности теплого камня и рассказать ему о своих тревогах и своей боли. знать, что он слышит тебя, понимает, никогда не осудит и даже может помочь. Сердце колотится в чистой радости очищения.

– «Это тебе», – говорит Глеб сейду, выкладывая перед ним свои подношения. Крупа, кусочек хлеба, конфетка, печенька лежат перед камнем подальше от взглядов птиц. – «Мое подношение тебе», – повторяет Глеб, – «в знак признательности, благодарности».

Сложив ладони лодочкой перед грудью, Глеб в состоянии любви, продолжает ходить по горе. Перед ним открывается амфитеатр. Тысячи каменных глыб, словно в античном театре, уложены полукругом вокруг озера. Явно видны ряды, уровни, ниши, балконы. Некоторые из камней разбросаны хаотично, но основной архитектурный рисунок точно соблюден. Глыбы обработаны какими-то невероятными дисковыми пилами, имеют правильную форму и аккуратно подогнаны друг к другу.

Глеб видел что-то подобное по телевизору в передаче про Мачу-Пикчу.

– «Нет слов», – восхищается он про себя, – «Невероятно. Нет слов», – пытаясь осознать свой восторг, думает Глеб. По глазам других участников группы, можно сказать, что они думают тоже самое. Не укладывается такой масштаб, такое величие, грандиозность в скромные мозги современных людей. Поэтому и отрицаются современной наукой подобные сооружения, так как, это ставит под сомнение все, что известно ученым.

Единственно, что портит впечатление о горе, это сильнейшая жара. Родников на вершине нет. вода из фляг выпита. Пот течет не ручьями, а реками. Тени нигде нет, поэтому после нескольких часов пребывания на вершине, группа, довольная и шокированная увиденным, возвращается в лагерь.

Две недели пребывания в аномальной зоне прошли очень быстро.