Глава 28

s kamery 003 705x435 - Глава 28

Германия. Нюрнберг.

Глеб еще не разу не был в Европе. Приглашение провести занятия в Германии вызвали в нем щенячий восторг. Визу он получил быстро, без всяких сложностей. Конечно, он волновался при подаче документов, боясь отказа в «шенгене», но удача была на его стороне.

Мюнхен встретил мага теплым воздухом и моросящим дождем. Улыбающаяся Любовь Гибельгаус, женщина преклонных лет в больших очках с сильными линзами, ждала его на улице. Именно она уговорила его приехать, и организовала для него семинар. Ей хотелось стать первой в Германии, кто владеет Визардикой, на то были свои, финансовые мотивы. И поэтому она действовала четко и решительно. Подготовила официальное приглашение, сняла зал, оповестила русскоязычных людей о предстоящей встрече.

Любовь приехала в Мюнхен вместе с мужем Александром, который слегка картавит и прихрамывает на левую ногу. Александр любит выпивать, и на фоне этого теряет память и ориентацию в пространстве. Любовь уже рассказывала о нем Глебу, и его исцеление, было одной из целей приезда мага. Сейчас Александр трезв, как стеклышко, и готов отвести почетного гостя в Нюрнберг, где и состоится занятие.

Минивэн «Фольцваген – Туран» темно-зеленого цвета легко катится по автобану со скоростью сто шестьдесят километров в час. Машину почти не покачивает, настолько идеальная дорога под его шинами. Никогда еще Глебу не приходилось ехать по дороге ровной как стекло. Это удивляет, настораживает и раздражает мага: – «Что в России не в состоянии такие дороги сделать?» – думает он. – «А то ездим по кочкам, как будто война только закончилась. Победители».

Перед взглядом Глеба открывался то лес с ровными стройными деревьями, то не высокие сопки с сочной травой. Небо благосклонно синело высоко над дорогой. Навигатор изредка говорил: – «Ахтунг, аусфарт», то есть: «внимание, поворот», чем тонко подчеркивал Европу, а не родную стоонку.

– «Каждое дерево пронумеровано», – сказала Люба. – «Каждое дерево в собственности. И еще там повсюду видео камеры висят. Просто так по лесам не походишь».

Глеб удивленно слушал ее рассказы.

– «За грибами еще можно пойти, за ягодами. Но, никаких сигарет, никаких костров зажигать нельзя. Никакого мусора после себя оставлять нельзя. Ни деревьев ломать, ни веток тоже нельзя. Сразу фото в полицию, и штраф пятьсот евро. Леса тут для прогулок и культурного отдыха».

Глеб с болью вспомнил родные леса, где все, кому не лень оставляют после себя мусор, пустые бутылки, целлофановые пакеты, и понял фразу, которую видел в кино: «русский свинья».

Нюрнберг встречает Глеба старинной смотровой башней двенадцатого века. Остаток крепостной стены гармонично вписывается в современный город. Уютный контраст старинного и современного снова удивил Глеба своей сочетаемостью и, главное, ухоженностью.

– «Все здесь такое ухоженное», – снова с болью подумал он, – «Что же у нас по-другому? Заброшки, покосившиеся заборы, разрушение памятников старины. Что нам мешает сделать Россию уютной и красивой? У нас ведь тоже умеют работать».

На первые три дня Глеба поселили в не большом, веселеньком, кристально белом отеле. Номер непривычно маленький, в котором едва помещается кровать и письменный стол. Однако, он уютный и аккуратный. Из крохотного окна видна улица, состоящая из одинаковых трехэтажный домиков с красными черепичными крышами и желтыми стенами, в конце которой тянется к небу своим шпилем старинный католический собор. Улица идеально чистая. Нет ни окурков, ни бумажек, ни даже пыли. Раз в несколько часов по улице проезжает поливальная машина, чтобы помыть асфальт ароматным шампунем.

Зал для семинара арендован напротив отеля. Достаточно лишь перейти дорогу. Но переход дороги для Глеба тоже приключение. Улица очень тихая, машины здесь проезжают, одна в десять минут. Расслабленно встав на краешке тротуара, посмотрев сначала в одну сторону, затем в другую, убедившись, что машин нет, Глеб вальяжно переходит дорогу. Оборачивается, и видит, что Люба, которая только что стояла рядом с ним, осталась стоять на той стороне улицы. Он машет ей рукой. Она машет в ответ, и идет метров тридцать влево к пешеходному переходу. Там замирает на несколько минут. Дожидаясь разрешающего сигнала светофора, и только потом оказывается на нужной стороне улицы. Глеб в шоке: – «Почему вы не здесь перешли?», – спрашивает он ее удивленно, – «ведь пусто».

Она глубоко вздыхает: – «Нельзя здесь просто так переходить. Всюду камеры. Если в неположенном месте переходишь, твое фото отправляется полицаям. Тебя вносят в список неблагонадежных граждан. Выписывают штраф и снижают коэффициент на работе. По – сути, ты становишься преступником».

– «Не фига себе», – тормозит Глеб такой жесткости законов, и вслед за Любой заходит в зал для тренингов.

Тридцать человек русских немцем дружно встают со своих мест, приветствуя Глеба. Он благодарно и удивленно разложил свои бумаги на столе, и начал занятие:

– «Основа магии – это внимание. Сосредоточение и концентрация. Без этого – провести технологию невозможно. Вам требуется внимательно наблюдать свои ощущения от практики, наблюдать изменение пространства. Магия – это процесс, а не результат. Когда вы в ощущениях понимаете происходящие изменения, то и результат придет. Результат – закономерность правильного процесса».

Участники семинара усердно записывают за Глебом. В тишине зала скрипят ручки, шуршат переворачимые тетрадные листы.

– «Люди так прекрасны, свободны, сильны и первобытны, когда учатся», – восхищенно думает Глеб, – «И так наивны, открыты, божественны и совершенны».

Глеб продолжает объяснять: – «Не ждите сильных ощущений. Сосредотачивайтесь на любых. Главное, ничего не придумывать, а наблюдать за ощущениями. Сосредоточьтесь прямо сейчас на том, что вы чувствуете. Это некое базовое состояние. Именно с него и начинается практика. Вам вначале необходимо ощутить его, то, что вы ощущаете в данный момент, а потом работать с инструментом. Тогда состояние поменяется, и вам просто нужно это заметить».

– «Это состояние всегда одинаковое?» – спрашивает седая дама в сером пиджаке с черными цветами на нем. Поправив очки, она добавляет: – «Хочется разобраться, что за состояние».

– «Каждый раз это состояние – разное. Для каждой ситуации – оно другое. Вам просто следует зафиксировать своим вниманием то, что вы переживаете в данный момент. Любое переживание, ощущение, мысли, которые вы ощутите, и будут являться для вас нужным состоянием, с которого все начинается. Вам просто нужно зафиксировать себя таким образом. Объективизироваться в настоящем мгновении.

Я вам сейчас это говорю. У меня есть определенный ритм дыхания, ощущения от одежды, от кондиционера, от вас. Есть какие-то мысли по этому поводу. В данный момент это и есть мое базовое состояние. Когда вы обращаете на него внимание, вы как бы фиксируете свой момент. И из этого делаете практику».

Визардисты сосредотачиваются на своих ощущениях и с пониманием галдят: – «Да, интересно. Никогда не думала, что концентрация на своих ощущениях, дает такой энергетический заряд», – говорит дама с белой копной волос на голове.

– «Точно. Я тоже наполнился», – восхищенно выдыхает мужчина в черной кожаной куртке, надетой поверх белой рубашки.

– «Еще как-то взгляд что ли стал чище», – высказывается женщина с большими голубыми глазами и редкими ресницами.

Глеб продолжает: – «Когда вы ощутили это состояние, вы – мобилизовались. Отбросили множество отвлекающих от себя внешних факторов. Стали лучше себя слышать и понимать. Теперь сформируйте между ладонями энергетический шар. Положите этот шар на одну руку, теперь на другую. Подкиньте и поймайте его. Получается? Теперь разбейтесь на пары и, создав собственный шар, отдайте его партнеру».

Зал с интересом гудит, и все участники принимаются отдавать друг другу энергетические шары.

Глеб ходит между стульями и внимательно следит за происходящим

– «Молодцы», – заключает он. – «Этот шар может нести вашу программу. Как для вас, так и для другого человека, если вы поместите в него определенный образ и мысли. Например, вы можете поместить туда образ спортсмена – пловца, бегуна на тренировке. И передать этот шар своему партнеру. Так вы включите у него программу исцеления, оздоровления, или снятия негативного воздействия. Программы могут быть разные, это зависит от внутренних образов и стоящих перед вами задач».

Визардисты тут же принимаются создавать шары с программами и отдавать друг другу.

– «Подождите, подождите», – прерывает их Глеб, – «Успеете. Давайте углубим. В Визардике есть канал, который помогает сделать ваш шар прочным, насыщенным. И ставить программы не только за счет вашей энергии, но и за счет эгрегорной структуры. Что очень удобно. И весьма усиливает вашу работу. Кроме того, ему можно придавать форму не только шара, но и, например, животного или человека. И, если сами вы можете сделать три – четыре шара сразу, а потом устанете, то с каналом у вас получиться сделать двадцать. Что, несомненно, поможет в наступлении нужных изменений.

А еще с каналом ваш шар, или фантом живет продолжительное время, и без вашего участия выполняет задачу. Например, вы сделали программу на исцеление, поставили цель. Посылаете шар к пациенту, и он сам, без вашего внимания работает с человеком».

– «Чем отличается шар от фантома?» – спрашивает сосредоточенная девушка в синем плотном платье. Ее брови опущены вниз и лицо очень серьезное. Она похожа на студентку – переростка, сдающую «хвосты» строгому профессору.

– «Отличий мало, но они есть», – глядя на нее ободряюще, отвечает Глеб, – «Шар вы формируете между ладоней. Он ограничен вашей программой. Фантом же обладает еще и неким сознанием, и способен выполнять задачу более расширенно. Фантом – ваше продолжение, он несет в себе какую-то часть вашего мышления. И может, например, подлечить человека, даже, иногда лучше, чем вы сами».

После объяснения практики выделения фантома, десятки вновь испеченных фантомов разошлись по родным, близким и знакомым участников семинара.

После семинара – ужин в кафе. Тихая, не спешная прогулка по улочкам Нюрнберга доставляет истинное удовольствие Глебу. Вокруг тепло. Весна в разгаре. Цветут и пахнут цветы. Вокруг ученики, единомышленники. Настоящее счастье, радость и покой.

В кафе русским подают только после немцев. Официанты сначала обслуживают «бюргеров», а затем подходят к компании Глеба.  Глеб смотрит в тухлые рыбьи глаза официанта, и предлагает своим перейти в другое место. Он фоном уже ненавидит это кафе, желая ему бессчетное количество пустых мест. Пройдя буквально двадцать шагов на соседнюю площадь, визардисты устраиваются в итальянском пабе, где мило и сытно ужинают.

На следующий день продолжение семинара, экскурсии по городу и личный прием.

Рита заходит в номер Глеба. Ей сорок пять лет. Стройная, высокая, в голубых джинсах и легкой джинсовой серой куртке. Волосы спадают на плечи коричневым водопадом.

– «Меня муж предал», – говорит она, и серые глаза наливаются слезами и болью. – «Оставил без всего. Живет с другой. Я сама виновата, но не до такой же степени. Ну пила. Каждый день. год. Но внимание ему уделяла. Заботилась. Удовлетворяла. Верните мне его. Мою семью». – Рита достает фотографию мужа и своей соперницы:

– «Это моя родная сестра», – показывает она на фотографию с женщиной на фоне леса. – «Приехала к нам с провинции. В Берлин. Я сама из Берлина к вам приехала. Она, короче, соблазнила Ганса. Меня оклеветала, что я гуляю, изменяю. Ну было разочек. И что? Она живет в моей квартире, пользуется всеми благами. У меня развод через месяц, я без ничего останусь. Голой. По закону он меня должен содержать какое-то время, но – потом что?».

Рита встала перед Глебом на колени: – «Заплачу, отблагодарю. Что угодно сделаю».

– «У вас трещина в отношениях и до сестры была. Не знаю, получится ли склеить, ведь здесь ваша большая работа должна быть».

– Я согласна работать», – перебивает его Рита, – «Он не согласен. Приворожите нас, а ее отворожите».

– «Я могу скорректировать ваши отношения», – разъясняет ей Глеб. – «Скорректировать, не приворожить. То есть, сделаю так, что вы помиритесь, начнете разговаривать. А вот до чего договоритесь – уже ваше поле деятельности».

Рита благодарно кивает: – «Пусть хоть слушать меня начнет, а то вообще дикий стал. Мне квартиру снял. Меня выселил. На моей кровати с сестрой моей спит. А та мне в глаза смеется. Или пусть развод отложит, или мне такую сумму кинет, что я пять лет буду в масле купаться. Потом что-то решу, как жить».

– «Ахт, Глеб», – на стул садится Верония, женщина средних лет. У нее узкий подбородок, острый нос и большие зеленые глаза. Волосы коротко подстрижены. На левой щеке аккуратная родинка. Верония улыбчива, саркастична, самодостаточна и очень практична.

– «В бизнесе проблемы. Купили землю в Греции. Построили дом, построили дом для гостей. Открыли гостевой бизнес. И сами с семьей туда летали отдыхать. На стадии котлована, застройщик обещал оформить и дома, и землю в нашу собственность. Дома оформил, а земля осталась муниципальной. Там у них неписанный закон – иностранцам землю не продавать.  Местные власти против продажи. Требуют арендную плату за пользование землей. Проблемы. Мы деньги отдали застройщику, чтобы землю выкупить. Тут такая ситуация. Адвокат работает, но дело идет медленно».

Глеб внимательно изучает документы, которые принесла с собой Верония. Точнее, чувствует, что они излучают.

– «Дело можно выиграть», – наконец говорит он. – «Энергия идет импульсами. То есть, окончательного решения еще нет, и можно ситуацию склонить в вашу сторону. Я буду этим серьезно заниматься».

Все приходят со своими проблемами к магу. Сколько людей – столько и проблем. Германия ли это, Россия, Казахстан, Украина, люди везде страдают, просто делают это в разных условиях.

Глеба переселили на фермерскую фазенду на сопочке. Не далеко от города. Большая комната со всем необходимым. Прекрасный вид из окна на крестьянские сады и ухоженные поля, на небо, и город внизу. На две недели – природа, полное раздолье и многочисленные экскурсии: Райн-водопад в Швейцарии, замок Нонвайнштайн в горной Баварии, озеро Бодензее на стыке нескольких государств, остров Майнау с его великолепными цветочными аллеями. Десятки мелких городков с неповторимым колоритом, навсегда запомнились Глебу.