Глава 1

пик 1 301x435 - Глава 1

Анатолий Эстрин

ПРОБУЖДЕНИЕ МАГА

Черновик романа. Первая часть.

«Никто не обязан мне верить». Саламат Сарсекенов

Пиковая дама.

Уроки закончились. Октябрята — ученики третьего класса «б» вышли во двор школы. Большинство ребят забрали родители, а Сашка, Петька, Ленка, Лизка и Глеб, усевшись на лавочку, затеяли спор.

Петка орал громче всех: — Да нет никаких леших и домовых! Нет их. Мама говорит, что это все – выдумки. Мама у меня все знает.

— Нет, не все, — возражала Ленка, поднимала голову к небу. Это все есть.  Учительница нам только что на уроке читала!

—  А я говорю, — Нет, твердил Петька. Это – сказки русского народа. Она нам сказки читала. Я в сказки не верю. Кикиморы вымерли давно. Или в зоопарке.

— Я в зоопарке кикимору видела, — глотая слюну произнесла Лизка. Прошлым летом. На каникулах. Когда в гости к бабушке ездила. Точно. Сидит такая в клетке. С жалобными глазами.

—  Сама ты с жалобными глазами, — задирался Петька. — Ничего ты не видела. Ты же очки носишь. Нет там никаких кикимор. Это, наверное, уборщица была.

Лизка прищурила глаза и презрительно посмотрела на Петьку: — Жалько, что у нас в городе зоопарка нет. Я бы тебе доказала.

— Я вот в одной книжке читала, сказала Ленка, что кикимору можно вызвать. И домового.

— Не интересно, — вклинился Сашка. – Не страшно. Давайте, кого-то страшного вызовем.

Ребята на минутку притихли, обдумывая предложение конопатого Сашки.

— Давайте Пиковую Даму вызовем, произнес круглощекий Глеб. – Жену Змей Горыныча. Она детей похищает и на болоте прячет.

 — Давайте, давайте, – воодушевленно повторили ребята.

 — Не получится, — поглаживая портфель, заключил Сашка.

 — Может поспорим, — стал задираться Глеб. — Поспорим? На что поспорим?

Сашка любил спорить на булочки. И предложил:

— На булочку, что на завтрак дают. Кто проиграет, тот свою булочку отдает.

— Согласен, — заорал Петька. Худой, маленького роста и от того такой крикливый.

— Ладно, — кивнул Глеб. Его голубая рубашка вылезла из штанов и никак не хотела залазить обратно.

— И еще на чай, — добавила Ленка. – На булочку и на чай с сахаром. Ленка любила все сладкое и постоянно носила с собой в портфеле несколько конфет. Аккуратно достала одну из них и хотела засунуть в рот. Но Петка выхватил ее конфету и запихал себе в рот. Ленка ударила его по плечу и догнала подзатыльником. Возмущенный Петька отбежал на пару шагов и скорчил «рожицу». Ленка пригрозила ему кулаком. На том инцидент был исчерпан.

Спор был заключен и ребята, готовые к приключению, разошлись по домам.

Глеб жил с родителями в двухкомнатной «хрущевке». Одна комната принадлежала родителям, а другая, поменьше, была его. Коричневый шкаф возвышался в углу и держал одежду. Тетрадки, учебники, рисунки, цветные ежики и колобки из пластилина занимали весь стол. На полу стройными, и не очень, рядами стояли деревянные солдатики, три деревянных палки на всякий случай. У кровати аккуратно валялись шахматные фигуры. Поэтому местом для ритуала была выбрана кухня.

Глеб начал приготовления к вызову. Первым делом он сделал уроки, чтобы не было отвлекающих факторов. Затем демонстративно не пошел гулять. Сделал вид, что собирает модельку самолетика, который уже два месяца просто валялся в коробке. Так мальчик изучал обстановку в доме. Присматривался. Отвлечь его мог только плотный ужин, и передача «Спокойной ночи, малыши».

Хрюша и Степашка слегка усилили готовность Глеба к ритуалу. Ведь к этому времени весь его энтузиазм почти закончился. «Зачем я на это согласился»? – думал мальчик. – «Кто меня за язык тянул? Спал бы всю ночь. Может, соврать, что сделал? Нельзя. Раскусят. Петка потом проходу не даст. Да и лишняя булочка не помешает».

Глеб никак не мог отважиться попросить у родителей свечу и конфет. Конфеты он мог достать сам, они лежали на полке в шкафу. Их цель — задобрить Даму. Свеча должна была освящать зеркало, из которого Дама появится. Но свеча требовала разговора.

Спички в руках Глеба были под строгим запретом. Сгоревшая ранее занавеска от его увлечения вдыхать запах горелых спичек, была тому причиной. Без свечи ритуал казался невозможным. Но просить свечу у родителей, означало покончить со своей затеей, даже ее не начав.

Взвесив все «за» и «против», было решено обойтись без свечи. Тем более, все остальное для вызова уже были собрано. Пару конфет незаметно положены под подушку. Маленькое зеркало запрятано под ковер. Осталось только дождаться полночи. Ритуал должен был проведен только в полночь. Это было самым сложным необходимым условием. Усталость, накопленная за день, давала о себе знать. Ужин тоже напоминал о себе сладкой зевотой. Уют теплых стен навевал мелодии сновидений. Глаза предательски слипались.

Спор есть спор. Глеб героически не спал. На все уговоры родителей идти в кровать, он отвечал отказом. Объяснив это очень важным школьным заданием. В конце концов, родители отправились спать, а Глеб расположился за кухонным столом.

Тихонько достав зеркало и конфеты, мальчик приготовился к ритуалу. Сердце его бешено колотилось. Жар сменялся холодом. Зубы тихонько стучали. «Если Дама меня заберет, — думал Глеб, — «где меня родители искать будут»?

Тишина давила все больше. Еще никогда так поздно мальчик не засиживался. И сейчас каждый шорох пугал его, каждая тень казалась зловещей. Пути назад не было. Глеб всматривался в зеркало. Так было надо, чтобы Дама пришла.

— Дама, приди, — прошептал мальчик. – Дама, приди. Приди, преодолевая страх, — шептал Глеб.

 Вместо Дамы из соседней комнаты бесшумно выплыла кошка Мурка, и возмущенно посмотрела на Глеба. По ночам она привыкла хозяйничать сама и никак не ожидала, что за ее столом кто-то сидит. Сперва она обошла стул Глеба по кругу, пару раз задев его ногу своим хвостом. Затем сделала попытки запрыгнуть к мальчику на колени. Глеб тихонько шикнул на нее, но кошка была настойчивой и ее пришлось гладить. Убаюкивающее урчание Мурки, еще усиливало приближение сна. Делала его неотвратимым и преждевременным.

Глеб уже вовсю клевал носом, но вдруг образ Пиковой Дамы возник перед его полузакрытыми веками. Да, она была похожа на свое изображение на игральных картах. Черные длинные волосы, суровый пронзительный взгляд, белое неподвижное лицо. И веер. Она держала его в правой руке и медленно обмахивала себя, будто ей было жарко. Затем она повернулась к мальчику и безмолвно спросила: «Что теперь»?

Глеб уже не слышал ее вопроса. Он крепко спал, уткнувшись головой в стол. Отрывки памяти напоминали о споре, о зеркале, о булочке, об учительнице, рассказавшей про домовых, леших и прочих сказочных персонажей. Какие-то голоса спрашивали его, что он здесь делает, и руки, похожи на папины, куда-то несли его, сквозь сон.

Утром Глеб проснулся в своей кровати, и удивился этому обстоятельству. «Неужели Пиковая Дама перенесла его сюда?» — думал Глеб. Но свои переживания вслух не высказывал. Чудо просто жило в нем, и не требовало никаких доказательств и объяснений.

Ему было ясно, что Дама приходила. Тем более, что одна из конфет, что была приготовлена для ритуала, была пообкусана. А главное, что он чувствовал присутствие Дамы даже сейчас. Мальчик реально ощущал гостью из ночи. Единственно о чем он переживал, что другие ребята смогли с ней поговорить и она исполнила их желания. Этого Глебу сделать не удалось, что стильно его расстраивало.

По дороге в школу, Глеб иначе смотрел на знакомую улицу. Он видел другие краски, другие тона. Слышал другую палитру звуков. Не просто щебечет птица, а несет тайное послание. Не ужасно гремит трамвай, а чудовище, запуталось в невидимых нитях, и привело в движение подземные колокола.  Что-то случилось в душе Глеба этой ночью. Переменилось. Сказки уже не казались ему такими ненастоящими. Теперь он часть этого волшебства.

Перед началом уроков поговорить было некогда, хотя и очень распирало. Спорщики старательно учились. Изложение не давало отвлечься. Вот, когда пришла перемена и время завтрака, разговор состоялся у дверей столовой.

— Ко мне Дама пришла, — гордо сказал Глеб ребятам. — Жуткое зрелище. Хотела меня к себе забрать. Еле освободился. Даже палку использовал.

— Ерунда это, — хихикнула Лизка. Я спать легла. Больно надо мне какую-то Даму вызывать.

– Ко мне не приходила. К Ленке не приходила. Лизка вообще спала. А к тебе приходила? Врешь ты все, — гладил себе затылок Петька.

Мне вчера машинку новую подарили, заявил Сашка. —  У нее все двери открываются. Колеса поворачиваются. И она как «Скорая помощь».

— Ух, ты, — переключился Петька. Принеси завтра в школу.

— Не принесу, — парировал Сашка.

— Нет у тебя никакой машинки. Вот и не принесешь, — не унимался Петька.

Спорим, – нехотя сказал Сашка.

Глеб был ошарашен услышанным. К его рассказу никто не проявлял интереса. Ему никто не верил. Чувство горечи и обиды смешались в нем, подкатив комом к горлу. Он не знал, что сказать и что сделать. Слезы готовы выступить в любую секунду. Спасло лишь то, что их класс пригласили в столовую. Ребята съели свои булочки и выпили свой чай. Но для Глеба прошлая ночь стала первым магическим опытом.

Глава 2

вечера 705x435 - Глава 2

Икона

Три школьных советских года прощелкались, как семечки. В апреле перед своим днем рождения Глеб заболел. Уже пятый день он лежал с высокой температурой. Все игрушки в его комнате были куда-то убраны. Она стала строгой и походила на больничную палату. Постель напоминала лежанку морского котика. Скомканные полотенца для примочек и свернутые сухие простыни ждали своей очереди позаботиться о мальчике.

Мама подвернула одеяло так, что Глеб оказался внутри теплого кокона. Поскольку его морозило, казалось, что такой ход может сохранить тепло тела. Отчасти это помогало. Может от того, что тепло действительно сохранялось, а может от того, что мальчик чувствовал тепло своих любимых людей. Ведь так важно, чтобы близкие были рядом, когда ты в этом нуждаешься.

Рядом не было только отца. Он был в рейсе. Работал мотористом на судне и по нескольку месяцев отсутствовал дома.

Народные и медицинские средства направлялись на выздоровления Глеба. Настойки из трав, бутыльки с злопахнущими каплями, промывка для носа и невероятная гора таблеток на тумбочке. Еще стояла водка для обтирания, чтобы с ее помощью сбить температуру. По показаниям градусника температура уверенно держалась на отметке 40.

Глеб нигде не простывал. За окном был апрель. Снег весь растаял, и веселые птицы громко щебетали на ветках за окном. Глеб не пил холодную воду из колонки на улице, как другие мальчишки. Не поглощал мороженное в большом количестве. Не сидел на сквозняке. Мог подхватить вирус, да и то мало вероятно.

У кровати мальчика по очереди дежурили мама, бабушка, дедушка. Бабушка и дедушка жили в другом конце города, приехали помочь. Они всегда помогали, когда было трудно. То денежку дадут, то соленья. Бабушка подрабатывала нянечкой в детском саду. Дед занимался хозяйством и жил на законную пенсию.

Удивляло то, что Глеб заболевал перед своим днем рождения. Каждый год. То ветрянка, то коклюш, а сейчас подозрение на воспаление легких. И сильно ушел вес. От высокой температуры у мальчика появлялись судороги. Он стонал. Но в больницу ехать категорически отказывался. Дома было надежнее.

Участковый врач, мужчина лет 45, с редкой бородкой и острым носом, пришел по вызову. Деловито снял серую болоньевую куртку и осведомился, где можно вымыть руки. Попросив всех выйти из комнаты, кроме мамы, он надел стетоскоп и внимательно послушал легкие Глеба.

— Шумов нет, — облегченно выдохнул доктор и продолжил осмотр. – Это радует. Горло опухшее, но ничего критического. — Похоже на вирусную ангину. Поласкайте горло содой. Делайте примочки. Пейте антибиотики. Рецепт сейчас выпишу. И еще ставьте горчичники, делайте йодовую сетку. Через три дня снова вызывайте. Придем, посмотрим. Лучше, конечно, в больницу для надежности. Но и дома поправится.

Доктора с благодарностью проводили до двери.

— Хорошо, что легкие чистые, — заключила мама. – Это самое главное. Будем сами поднимать.

— Поднимем, — кивнул дед и виновато улыбнулся. – Только бы самим здоровья хватило. С войны он носил под сердцем осколок, поэтому разговоры о здоровье были привычным делом.

Бабушка внимательно посмотрела на деда, перевела взгляд на маму и решилась: — Надо его бабке показать. Мы тебя с дедом тоже к бабке водили, когда ты маленькая была. Раньше врачей и не было почти. Вот захворает кто-то, и по бабкам ходит. Так весь народ лечился. Ты сама щупленькая такая была, словно веточка на дереве. Сколько раз от тебя так хворь отгоняли, и не упомнишь.

— Где мы сейчас бабку найдем? – с легким раздражением спросил дед. – Заладила: «Сглаз, сглаз». И нахмурил брови. Тогда мы в деревне жили, а сейчас город. Но делать что-то надо.

— Я против всяких бабок, — впечатала мама. – медицина сейчас сильная. Раз доктор сказал поправится, значит, поправится. Уколы хорошие прописал. Антибиотик. А, если соседи узнают, что мы по бабкам ходим? Сплетен не оберешься. Еще заявление куда надо напишут. Опасно это.

Наступило молчание. Дед ерзал на стуле и пытался смотреть в окно. Бабушка принялась мыть тарелку. Все понимали, что она права. Можно из партии за такое вылететь, и работы лишиться. Тогда коту под хвост юридическое образование и дальнейшие перспективы.

— Мне подруга говорила, что вроде ходила куда-то. – Наконец сказала мама. – Выведаю у нее. Пусть чуть полегчает и сходим.

Целительница жила в частном доме. Такие дома раскиданы в провинциальных городах прямо среди многоэтажек. Цветные пятна на фоне серой действительности. Они кажутся несуразными, пришедшими из другой жизни. Но в них живут, рождаются, умирают, сажают овощи, правят заборы.

Домик целительницы был покрашен в темно-зеленый цвет. В некоторых местах краска разбухла и слезла, что делало и так старый дом, еще приклоннее. Калитка скрипит. Ее открыла женщина лет шестидесяти. На плечах накинута шаль. Волосы седые, плотные, опрокинуты назад и закреплены большой темной заколкой. Глаза глубокие и усталые.

Целительница вопросительно посмотрела на бабушку.

— Мы от Клавдии, — замешкалась бабушка. – Она вас рекомендовала.

— Проходите в дом, — сказала целительница, и рукой показала направление до двери. С первым шагом в ноздри Глеба ворвался густой запах горелых свечей, топленного воска и ладана. Этот запах отличался от всех, известных мальчику ранее. Он глубоко вдохнул и разулся.

— Садись сюда, мальчик. Целительница поставила деревянную табуретку посреди комнаты. Вот, тапочки надень. Пол холодный. Глеб тихо сел, куда сказали, и сунул ноги в тряпочные тапки с протертой подошвой.

Бабушка поведала целительнице историю о том, что ее внук болеет. Перед днем рождения. Что подозрительно. Рассказала о приключениях отца. Шепотом, так, что это могла слышать только целительница. О том, что у отца была женщина, которая ненавидела его семью и особенно сына. Потому что из-за него он не мог развестись.     

Все это время Глеб сидел на стуле и смотрел по сторонам. Рядом с низким окном стоит письменный стол, покрытый зеленой клеенкой. На нем лежит несколько толстых книг, кусок какой-то толстой материи и синяя изолента. Она больше всего интересовала Глеба. Он уже представлял, какие провода можно замотать с ее помощью. Отвертку и плоскогубцы ему дал дед, и изолента была как нельзя кстати.

На печи, что занимает значительную часть дома, пузатятся две оранжевые кастрюли и чайник. Из одной кастрюли торчит половник, и крышка наполовину открыта. Печь отдает мягкое, успокаивающее тепло, от которого любая трудность кажется преодолимой. У комода с кривыми ножками — двадцати литровый бидон. В такие обычно наливают молоко на фермах. Вдоль стены пять обшарпанных деревянных стульев. Вероятно, для посетителей. Стены и потолок побелены.

За занавеской еще одна комнатка, из которой виднеется кусок железной кровати.  И часть ковра на стене с оленятами, кушающими траву.

Целительница подошла к Глебу и взяла доверительно его за руку: — Мы сейчас с тобой поколдуем не много.  Затем потрепала мальчика по волосам, и принесла из соседней комнатки икону. Размером с тетрадный лист. Икона темно-красная. На ней красуется лицо Богородицы, держащей на коленях Иисуса. Вокруг их голов золотые круги, а по краям иконы – летящие ангелы.

Целительница зажгла три восковых свечи. Перекрестилась и стала шептать молитву.  Сначала она шептала перед иконой, потом заходила вокруг Глеба. Встала за спиной мальчика и долго шептала молитву у его головы. Взяла с комода кофейную турку. Положила туда кусок воска и поставила на печку. Воск тихонечко заворчал. Затем налила в железную чашку воды. Вылила туда воск. Он зашипел и, остывая, растекся по тарелке. 

Глеб погрузился в полудрему.

— Видишь, произнесла целительница, показывая бабушке Глеба узоры на воске. Вот сколько чертей тут. Рожи поганые, рогатые. Сейчас всех выведем.

В конце обряда, целительница налила воды из бидона в стеклянный стакан и дала выпить мальчику: — Пей. Святая вода. Сама ее заговаривала.

— Мне после этого гулять можно будет, — чуть поморщился мальчик, — с друзьями?

Целительница одобрительно кивнула.

Вода имела запах. Она пахла так же, как пахнет весь дом целительницы: воском, ладаном и бидоном. Еще она показалась Глебу блестящей. Он осторожно сделал несколько глоточков. И ощутил, что хлебает суп, а не пьет воду. Такой она была густой и сытной.

Целительна довольно присела. — Все, — заключила она. — На сегодня достаточно.

Дала ценные указания бабушке и отлила святой воды в стеклянную банку.  

Воду Глеб пил дома с удовольствием. Ведь после этого, ему разрешалось кататься на велеке и его не звали домой. Да и сам поход к целительнице ему понравился. Она оказалась доброй и общительной женщиной. На втором и третьем сеансе она читала стихи, рассказывала истории про своих детей, которые уже выросли и уехали в столицу. Давала полезные и занимательные советы по ловле и коллекционированию бабочек.

Через несколько недель после сеансов, Глеб стал видеть навящивые сны. Они были яркими, запоминающимися.  Ему снились то высокие горы со снежными холодными вершинами, то озера с прозрачной водой. То желтый лев, идущий по пескам пустыни, поворачивающий свою голову в его сторону. То двух высоких инопланетян, приветливо улыбающихся с высоты птичьего полета.  Это пугало и интересовало Глеба. Он просыпался в холодном поту от увиденного, или, в зависимости от сна, открывал глаза в полном умиротворении.

Так продолжалось год. Сны стали для мальчика привычным дополнением к повседневной жизни. Днем он учился в школе, играл с друзьями, читал книжки, а ночью погружался совсем в иной мир. Знакомился с новыми и новыми персонажами сновидений. Они словно дружили с ним. Учили его чему-то, давали подсказки и просто общались.

К своему тринадцатилетию, Глеб снова заболел. Температура подскочила к вечеру и держалась всю ночь. На рассвете, в полубреду Глеб проснулся и осмотрел свою комнату. Вся мебель и предметы стояли на своих местах. Игрушки валялись в творческом беспорядке. Глеб знал здесь каждую деталь, и сейчас искал глазами что-то другое.  

«Да», — подумал мальчик, упершись взглядом в икону Николая Угодника, купленного по совету целительницы. Он сфокусировался на ней. Икона словно звала его, как зовут в гости хороших знакомых. Сердце Глеба колотилось, но страха не было. Был интерес, были электрические мурашки по всему телу.

Утреннее солнце коснулось иконы. Она будто расширилась и ожила. Николай Угодник смотрел на Глеба своими нарисованными глазами. Смотрел пристально, строго, и молчал.

Мальчик ошеломленно вздохнул. Сил сопротивляться этому взгляду не было. Николай Угодник вышел из иконы и сел на кровать Глеба. Он был совсем не щуплый, как поначалу казалось, а плотного, почти атлетического телосложения. Николай прикоснулся к плечу мальчика и пригласил за собой. Тот хотел отказаться, но вместо того, чтобы покачать головой, от волнения, кивнул ею.    

В ту же секунду Глеб оказался внутри иконы. Он стоял на площади старинного города, чем-то напоминавший Рим. Старинные здания из белого камня склонялись вдоль двух перекрестных улиц, начинавшихся с площади. По одной из них пошли Николай Угодник и Глеб. На пути то и дело встречались люди в длинных одеждах, ведущие разговоры о математике и душе. Прохожие улыбались при виде Глеба. И следовали дальше по своим неизвестным делам.

Вскоре Николай и Глеб вошли в полукруглое здание, чем-то напоминавшее библиотеку. Внутри здания росли небольшие деревья в глиняных вазах. Было много шкафов с книгами и бумажными свертками, расположившиеся вдоль длинных стен.  А из одной стены бил родник с кристально чистой водой. Вода стекала на пол из разноцветной мозаики, образуя аккуратное озерцо.

Посередине одного из залов, куда Николай Угодник привел Глеба, находится огромный дубовый стол с яствами. За столом сидят тринадцать крепких мужчин и что-то празднуют. У всех черные жесткие бороды, невероятная ясность и правильность лиц. Во главе стола – Иисус. Глеб узнал его не по внешности, а каким-то внутренним чутьем. Иисус был загорелым, почти черным. Волосы жесткие и вьющиеся. Движения уверенные и резкие. Рост под два метра. Ничего общего с теми портретами, что он видел раньше.    

Иисус сделал пригласительный жест правой рукой, велев Глебу сеть рядом со всеми. Возле стола возник еще один стул и пирующие раздвинулись. Глеб не хотел садиться и робко запросился домой: — Дяденьки, отпустите меня.

— Успеешь, — произнес один из них, похожий на греческого философа.

— Ты здесь дома, — сказал другой, и выпил чарку вина.

Мужчины залихватски рассмеялись.

— Побудь с нами. Это полезно, — снова сказал мужчина, похожий на греческого философа.   посмотри вокруг. Разве тебе не знакомы эти стены? Или мы кажемся тебе чужими?

Глеб задумался. И, действительно, все эти люди, которых он в первый раз видел, были для него как родные. Он знал и чувствовал их, своим сердцем, своей душой. И узнавал в них писателей, поэтов, героев, духовных учителей, несущих свет знания людям.

Глеб осмелился и сел между Митрой и Гильгамешем. Пир продолжился. Каждый из присутствующих поведал свою историю. Было видно, что это рассказывается не в первый раз, поэтому все подтрунивали друг над другом и галдели. Глеб ничего не запомнил из сказанного. Он слышал, не слушая, и почти не понимал смысл сказанного.

Очнувшись в своей постели, он оказался здоровым.

Глава 3

п люб 705x435 - Глава 3

Первая любовь

Любовь приходит, когда ее ждешь, или когда пришло время прийти. Из мальчика Глеб превращался в подростка. И уже украдкой смотрел на девочек в классе и маминых подруг. Подруги приходили в гости раз в месяц и приносили что-нибудь вкусненькое. Они стремились обнять и поцеловать Глеба, а тот уже не знал, как на это реагировать.  Куча мыслей и фантазий проносилось в его голове. И улетучивались, когда он вспоминал о Рите.

Рита, девочка с глубоко посаженными карими глазами училась в классе с Глебом. Он украдкой посматривал на нее, перелистывая листы учебника. Ему нравились наклон ее головы и лучики солнца в ее светлых волосах. Нравился ее звонкий смех, и маленькая родинка на правой щеке. Его дыхание становилось глубоким и частым, когда Рита, секретничая с подругами, вдруг бросала свой взгляд в его сторону. Это было не часто. Но заряжало Глеба такой энергией, что весь день он ходил легкий и радостный. Робкие чувства начинали жить в нем своей, независимой от него, жизнью.

В толпе, у столовой или на перемене, мальчик старался быть рядом с Ритой. Будто случайно коснуться ее руки, платья, волос, плюшевого щенка, что она носила с собой. Сердце его екало и ликовало от таких прикосновений, и приятная дрожь пробегала по всему телу.

Рита уже начала формироваться как девушка. Сквозь платье проступали контуры будущих форм.  Через чур гибкое тело двигалось грациозно и вызывающе. Для Глеба она была мечта. Он грезил о ней во снах и думал о ней наяву. Навязчиво и постоянно. Он словно видел в ней богиню, из мира тайного, что не много ему знаком.

Рита делала вид, что не замечает симпатии Глеба. Не давала никакого повода для сближения. Сам Глеб не находил предлогов завязать дружбу. Однако, между ними было что-то невидимое; нить, что связывала их. По крайней мере, мальчику так казалось.

Мама Риты в родительском комитете и собирала деньги на подарки ко Дню Победы. Ребята должны были чествовать ветеранов и что-то им подарить. Вот и принудительно-добровольно сбросились на подарки. Самой зайти в школу Ритиной маме было некогда. Поэтому решили передать через Риту. Нести их одной было неправильно. Требовался сопровождающий.

— Кто пойдет? – для проформы спросила классный руководитель Нина Ивановна. Женщина средних лет, в коричневом, вредном костюме. Она носила его постоянно, и казалось, что он отражает ее характер. Строгие черты лица, постоянная задумчивость и громкий голос незаметно усиливали страх перед ней.

– Это важное, ответственное дело, взяв журнал успеваемости под мышку, сказала она. — Есть желающие? Желающих не оказалось. Рита жила в стороне от одноклассников, и делать крюк к ее дому никому не хотелось. Глеб притих. Он стремился проводить Риту, но виду не подавал. Учительница обвела строгим взглядом всех мальчиков, и путем случайного тыка остановила свой выбор на Глебе, как на самом рослом в классе.

Глеб неслышно замычал, что не согласен. Опустил голову и вжался в парту. Ему казалось, что так его не заметят, и учительница выберет кого-то другого. Ничего не произошло. Глеб был назначен ответственным за возвращение Риты домой.

Из школы они вышли не торопясь. Рита шла впереди, Глеб позади нее.

— Давай портфель понесу, — осмелился мальчик. Рита долго думала, и отдала портфель. Он аккуратно повесил его на согнутую правую руку, и с достоинством засеменил за Ритой. Чем дальше дети шли по зеленой, распускающейся улице, тем все более ускорялись их шаги.

Жиденький тротуар цеплялся за ноги широкими трещинами и камешками. Желтые одуванчики на неухоженных клумбах смотрели в синее небо. Подстриженные в шары деревья торчали из земли перевернутыми вениками. Листочки только проклюнулись и выглядели дико на малозначительной городской улице. Союз был на грани развала, но никто еще не знал, что ожидает нас в будущем. Машины ехали медленно и устало. Советские граждане возвращались с работы. В каждом прохожем Глебу виделся подозрительный тип. Мальчик был готов в любую минуту броситься на грабителя, чтобы защитить Риту. Но ничего такого не понадобилось. Путь до подъезда оказался спокойным.

Рита жила «в свечке» — 12-этажном доме возле автобусной остановки. «Свечка» только называлась «свечкой», на самом деле смахивала на картонную коробку, поставленную «на попа». В доме один подъезд, куда зашмыгнула Рита, не попрощавшись с Глебом.

Весь вечер Глеб летал. Чувства и фантазии переполняли его. Мерещились сцены будущей дружбы с Ритой, их походы в кино и совместное поедание мороженного. Он даже выпросил у родителей лишние двадцать копеек на случай. И написал Рите записку: «Давай дружить».

Отдать записку ему не хватило смелости.

Но звезды благоприятствовали. На следующий день Рита сама предложила понести ее портфель. Мотивировав это тем, что боится бешенной кошки, которая недавно поселилась у ее дома. Глеб не боялся кошек, и был решительным, тем более, понимал, что она – выдумана. Такая фантазия девочки еще больше укрепила его чувство.

Просто так пойти с девочкой – неловко. Требовался обходной маневр. Тайна. Глеб делал вид, что идет домой, прощался с друзьями, и догонял Риту, ожидавшую его за поворотом.

Он шел, улыбаясь рядом с ней, и представлял себе картины вечной любви. Буквально видел, как они сидят на лавочке, взявшись за руки и разговаривают. Представлял, что нет никаких подруг и других мальчишек. Он один поглощает внимание Риты. Хочет занять в ее жизни столько же места, сколько она занимает в его. Глеб смотрел в ее озорные глаза, и тонул в них, ставясь неуклюжим. Рита смеялась, и понимала его попытки понравиться.

— Ты любишь стихи? – спрашивала Рита.

— Да, отвечал Глеб, — с трудом вспоминая, что он что-то любит из стихотворного. – Очень люблю. Даже сам сочиняю, — вдохновенно врал мальчик, чтобы произвести впечатление.

Дружба крепла. Глеб даже пару раз обнял Риту как бы случайно, открывая дверь в ее подъезд. Ощущение от этого запомнились на долго. Будто что-то легкое, неуловимое открылось в его душе. Он был уверен, что его личная жизнь сложена. Он нашел свое счастье и никогда его не упустит. «Ничто не может разлучить нас с Ритой», — думал мальчик, и переполнялся чувствами и надеждами.

Он знал, сколько шагов до ее дома. Знал, что у Риты нет папы, он ушел, когда она была еще маленькая. Знал, что мама строга с ней, и лучше не попадаться ей под руку. Знал, что Рита любит рисовать лилии и играться с двоюродным братиком, когда тот приходил в гости.

Через две недели, Глеб уже планировал быть с Ритой всю жизнь. Мечтал о необитаемом острове, где они вдвоем поселятся в шалаше и будут любоваться морем. В нем зарождалась любовь, та первая, робкая, пугливая и невероятно сильная. Которая делает нас красивее и тоньше, и в тоже время, как извержение вулкана, сжигает все в радиусе нескольких километров.

Рита смотрела на заходящее солнце.  – Ты видишь это? — спросила она. Оно отражается в глазах цветными пятнышками. Похоже на калейдоскоп. Глеб выпучил глаза на светило, и яркий свет обжег их довольно резко. – Вижу, — буркнул он, и поморщился. Глаза предательски не открывались. В затылке больно и все плывет. Высокий звон в ушах вперемежку с голосом Риты действуют на Глеба странно. Он вдруг видит улицу, украшенную цветными нитками, словно в новогодние праздники, гирляндами. Нитки спускаются с неба и обматывают деревья, людей, машины, дома, «свечку». Все такое неестественное и походит на громадную вышивку. Энергии мироздания. Везде парят цветовые пятна, словно вода в невесомости.   

Глеб открыл глаза и видение медленно испарилось.

— Ты мне нравишься, — шепнула Рита. — Мама считает, что я еще маленькая и должна во всем ее слушать. Я взрослая и надо со мной считаться. — Рита наклонилась к Глебу и легко поцеловала его в щеку. Глеб вздрогнул и покраснел. Цветовое пятно опустилось на Риту и прошло сквозь нее.

— Ты видишь? – оцепенел Глеб.

— Вижу. – Еще раз чмокнула его Рита.

Глеб видел не то, о чем она говорила. Мелькали какие-то тени, взрывались огни, жахали вспышки, бенгалил салют. Крупная мишура огоньков сыпалась отовсюду. Глеб проваливался в свой внутренний мир. а Рита ушла домой.

Наступили летние каникулы. Пора тоски и печали. Избранница мальчика уехала к бабушке в деревню на все лето. От нее не было никаких вестей. Глеб не находил себе места. Ходил из угла в угол по квартире. Зубрил стихи. Скучал. Дни тянулись медленно и упрямо, как жвачка. Больше всего мальчика раздражали стихи. Ему хотелось рыдать после каждого их прочтения. В конце концов, он забросил свои истязания и принялся гонять на велосипеде. Его больше не интересовала ни Рита, ни поэзия. У деда в сарае он собирал подводную лодку из старого мотоцикла, и трепанировал найденных на улице дохлых голубей.

Приготовление к урокам, снова напомнили о Рите. Душа радостно трепетала в предвкушении радостной встречи. Ему представлялось как они обнимаются с ней, когда вновь увидят друг друга. И хотелось, чтобы поскорее пришло первое сентября.

Рита не разделила радости мальчика. Холодно кивнула на его попытки приблизиться к ней. Ее интерес к Глебу пропал. Она словно переросла прошлые отношения. Загорела, повзрослела, открыла для себя новые перспективы. Ее увлекла другая жизнь, другие знакомства. Теперь она была с Федором. Щуплым, дерганным пареньком, бабушка которого жила в той же деревне, что и бабушка Риты.

Глеб метался, как раненный зверь. Не мог понять, почему Рита так поступила. Предала.  Забыла. Выкинула, как ржавую гайку. Он считал себя самым несчастным человеком на свете. И поначалу хотел побить Федора. Представлял себя рыцарем, готовым на подвиг ради любимой. И уже почти решился на это, пока не был остановлена Ритой: – Отстань, — коротко сказала она. Что означало, что все закончено и никогда не вернется. Глеб потух. Перестал учиться. Прогуливал уроки. Было больно смотреть на Риту. А потом его увлекли новые индийские фильмы, шедшие в кинотеатрах в самое учебное время. 

Огромные белые банты в волосах Риты уже казались Глебу чудовищными кукольными нагромождениями. Первая любовь тихонько ушла под песни Митхуна Чакраборти.

Глава 4

SAM 0049 705x435 - Глава 4

Детство заканчивается, когда уходят родные. Это всегда происходит в самый неподходящий момент и всегда неожиданно. Вроде бы знаешь, что уже возраст; что все под Богом ходим, но, когда касается – теряешься в беспомощности. Вместе с родным человеком умирает и что-то в тебе. Не заметно, тонко обрывается какая-то ниточка, струна. Мир становится холоднее.

Накануне беды, деда в очередной раз вызывали в КГБ. Это происходило раз в несколько лет со времени окончания войны. Иван Семенович попал в плен, выходил из окружения, а значит, находился под подозрением этим крыс. О чем велись беседы – он никому не рассказывал. Всегда возвращался домой хмурым, раздраженным, уставшим: -«Лучше бы поля пахали», — говорил он о людях в погонах. – «Больше толку бы было». На этом обсуждение встреч заканчивалось.

В этот раз дед был взбешен. Он крыл «особистов» горячими матами. Кричал о том, какие это паскудные люди. Гнилые, гадкие. Ничего человеческого в них нет. Хуже фашистов. Не дают житья. Тряс орденами невидимым собеседникам. Сильно переживал, вспоминая прошлые подвиги. На утро ему стало плохо. Вызвали неотложку.

Посетив больницу, мама долго плакала: — «Такой большой мужчина», — говорила она, — «и лежит беспомощный. Ничего нельзя поделать. Врачи разводят руками. Сердце».

Глеб спрятался в шкаф в сенях. Ему горько, обидно, зло. В горле ком. Удушье. Затекают ноги. Вспоминается дед. В голову лезут картинки о том, как они играли вместе, боролись. Дед предусмотрительно сдается напору внука, давая ему победить. Все это выглядит забавно.

— Я победил деда, — несется по дому Глеб. Все смеются.

Частный дом, как гриб, растет из земли. Крыша топорщится к небу. Хлипкие стены держат ее, напрягаясь не на шутку. Окна, не много стесняясь, смотрят в землю. Участок в шесть соток огорожен редким деревянным забором. Вокруг дома соседей. И город, и деревня в одном флаконе. Не все районы застроены новыми многоэтажками. Прошлое и настоящее живут бок обо бок.

Похороны назначили на четверг.

В доме появились незнакомые люди, приносят венки, ленточки, искусственные цветы. Сожалеют об утрате. Глеб выпадает из происходящего. Какой-то злой театр разыгрывается перед ним. Он чувствует, что этим людям все равно, что случилось. Они играют заученные роли, притворяются, чтобы понравиться маме, бабушке и даже ему. От этого промозгло и противно. Люди кажутся картонными, плохо пахнущими. От них разит затхлостью и обманом.

В доме появился запах чужих ног, свечей и смерти. Смерть пахнет тонко, едва заметно. Отличить этот запах от всех других весьма просто. Он похож сам на себя, на слезы, и веет осторожной безысходностью. Раньше этот запах не волновал Глеба. В том районе, где жили бабушка и дедушка, много пожилых соседей, с которыми они дружили. Все ходили друг к другу в гости, на день рождения, новый год и кончину.

Тогда он был еще маленьким, не понимал куда и зачем они приходят.

— Снимай шапку, — говорил дед, когда они входили к Демичевым.

У стены на железной кровати лежал сосед с закрытыми глазами и белым лицом. Вокруг стояли и сидели его родственники, соседи. Молчали. Глеб рассматривал их, и ему становилось смешно – зачем собрались эти люди посмотреть на спящего дядю.

Такое представление было частым. Глеб уже привык видеть спящих дядь и теть. Потом играла острая музыка, все плакали и куда-то уезжали. Его с собой не брали, поэтому то, что происходило дальше было для него страшной и интересной тайной. Но не в этот раз. Уже не было смешно, не было интересно. Появилась отстраненность, притупленность, словно после сильного обезболивающего.

Деда привезли к 14 часам в красном гробу. Почему-то считалось, что хоронить следует после обеда. Предварительно в узком дворе поставили табуретки, чтобы на них установить гроб. Открыли крышку и положили на палисадник, слегка примяв растущие там шпажники и георгины. Дед лежал на спине и тоже словно спал. Его восковое лицо застыло. Скрещенные на груди руки покоились на груди. Черный парадный костюм, который дед надевал по праздникам, сейчас казался на нем нелепым. Ведь праздника не было. Черные ботинки отсвечивали на солнце. Вокруг толпились люди. Почти весь околоток. Прощались. Кто-то прикасался к рукам деда и что-то не громко говорил. Глеб не слышал – что. Пришла его очередь. Мальчика подвели к дедушке и сказали, чтобы он прощался. Рука была очень холодная. Это страшно напугало мальчика, ведь он помнил другое ощущение. На улице жарко, а рука такая холодная. Пугающий, дикий контраст. В груди сжимается. Слезы текут сами собой. И сами собой тут же высыхают.

Глеба обнимает бабушка, прижимает к себе. Она и без того худая, резко осунулась, потемнела, высохла. Стала похожа на кору срубленного дерева. Словно обезумившая, она стенает.

Мужчина в сером мятом пиджаке с широким лбом и седой залысиной, произносит речь. Гроб украшают цветами, срезав их с палисадника. Они пахнут свежестью, расплескивают ее вокруг.  

Противная разрушающая музыка ударила по ушам. Четверо музыкантов с сиплыми лицами, борются с трубой, тубой, барабаном и блестящими звенящими тарелками. Это заглушает разговоры, стоны, плач и все мысли. Настраивает на обреченность.  

Народ потянулся за калитку. Мужчины подняли гроб на плечи и понесли. Поставили на грузовик с открытыми бортами. В кузове постелен красный обшарпанный ковер. Люди выстроились за грузовиком. Вскоре борта закрыли. Люди повскакивали в заказные похоронные автобусы. Глеб, мама и бабушка сели в «Волгу», которую на этот день дали маме на предприятии.  

Процессия двигалась медленно, около часа. Городское кладбище находится далеко. Когда машина поехала, Глеб переключился на окружающий пейзаж. Увлекательно смотреть на город. Он жадно впитывает проплывающие дома, улицы, трамваи, перекрестки, неизвестный ранее простор и расстояния, и даже подзабыл в чем цель их путешествия.

Машина остановилась у массивных железных ворот кладбища. Христианские скошенные кресты мрачно заканчивали последний путь. У Глеба заболела голова. Сдавило, окольцевало, взяло в тиски. Навалилась невероятная усталость. Безразличие. Он не мог идти к могиле, словно его силы высосали и ничего не осталось.

Женщина из толпы, похожая на лисицу, сказала: — «Надо идти. Ты больше никогда не увидишь дедушку». Глеб знал: «Она врет. Просто не понимает этого. Умирает только тело. Душа вечна. И ему не надо видеть, как закапывают тело. Он открыт для иного».

Мальчик остался в машине. Вереница людей скрылась за деревьями. Мысленно Глеб попрощался с дедом, но нереальность происходящего не отпускала его. В глазах двоилось, плыло. Он провалился в дремоту. Приближающиеся голоса заставили открыть глаза. Люди переговаривались, махали руками, казались довольными. Чувство выполненного долга наполняло их изнутри.

— Все так, — говорили они.

— Правильно сделали.

— Хороший был человек.

— В пусть земля ему будет пухом.

— Теперь в столовую, — сказала мама.

Люди оживленно рванули к транспорту. Было видно, что хочется кушать. Ни смерть, ни война, ни что-то еще не смогут заменить столовку. Самое святое место после дивана.

Кутью — съели молча. Под салаты уже разговорились. Кто-то вставал из-за длинного общего стола и говорил тост: «Мы все помним, какой это был человек»… «Безвременно почивший Иван Семенович»….. «Отмучился на грешной земле»… «Помним. Скорбим. Любим»…

Еда и водка поднимают настроение, согревают. Черная печаль сменилась светлой грустью. Люди повеселели. Многие радовались, что сейчас могут есть и пить, а не лежат в могиле. Эта участь пока обошла стороной, и, когда придет их последний час – неизвестно. Поэтому чувствуется всеобщее облегчение. Уже не так пасмурно. Страх за собственную шкуру сменяется расслаблением и философией.

Так прошел день.

Другой день протянулся в слезах и воспоминаниях. Бабушка причитает без умолку. Глеб отстраненно спокоен и сдержан. Будто под гипнозом. И только под вечер осознав, что случилось, выходит из транса. Тысячи иголок, стрел вонзились в него с разных сторон. В груди жмет тяжелым камнем. Язык не слушается. Голова стучит набатом. Жарит температура. Мальчик в ужасе бросился в свой сарай, и, прижавшись к доскам двери, безудержно плачет. В этом плаче есть все – горечь утраты, обиды, недосказанные слова, печаль, бессилие и прощание с детством. Кусок его жизни ушел безвозвратно. Что-то оборвалось, кончилось, исчезло. И никогда уже не вернется.

Сжавшись в комок и уставившись в одну точку, Глеб просидел так пару часов. Он прятался от себя, от мира вокруг, не хотел верить в неотвратимость последнего вздоха человеческой жизни. И тут он увидел деда. Он стоял рядом с ним и виновато улыбался. Дед был как живой, только прозрачный и легкий. Его не волновали людские проблемы, его не касались претензии КГБ, он не в чем не нуждался. Он просто был.

Глеб потер глаза кулаками и вздрогнул. Раньше он видел мертвых только во снах. Словно неясные и робкие дымки, они проплывали мимо него. Ничего не значащие, ни за что не цепляющиеся. Разве что в самом детстве, умершая прабабка играла с ним в люльке. Она появлялась вечером и напевала тихую мелодию, под которую он переставал вредничать и засыпал. Но это было по-другому. Естественно, и даже обычно.

Дед предстал иначе. После переживаний и слез. После стенаний бабушки и суеты мамы. После тяжелого дня прощания и всех этих людей, заискивающе вздыхающих. Дед стоял перед ним, как живой. Возник рядом из пустоты и смотрел на внука.

— Дедушка, дедушка, — зашептал мальчик. – Я так тебя люблю, дедушка.

От этого стало еще отчаяннее и больнее. Глеб беспомощно плакал. До судорог, до изнеможения. Подташнивало, ломило мышцы. Ничего не имело смысла. Ничего не могло помочь.

Дед молча наклонился к внуку, поцеловал его и исчез.

Этого оказалось достаточно, чтобы смерть больше не казалась такой суровой.

Глава 5

астр 705x435 - Глава 5

Астролог

После армии Глеб закончил театральный институт. Работать по специальности не интересно. Душно. Хочется бежать, лететь, что-то делать, зарабатывать, а тут – пыльная сцена. Надо обустроить личную жизнь. Купить кожаную куртку и спортивные штаны с полосками. И обязательно кроссовки «Найк». На актерский оклад этого не сделать. Вариантов много. Перестройка в самом разгаре. Повсюду открываются кооперативы и товарищества. Торговля живет. Страна еще наполняется надеждами и оптимизмом.

Глеб прогуливается возле железнодорожного вокзала. Приветливо-пыльная вокзальная площадь распластана потресканным асфальтом. Загаженный птицами Ленин, поднятым перстом указывает направление к торговому порту. Ветер несет шелуху семечек вдоль тротуара. Бабки, сгрудившись под постаментом, продают «Спид-инфо», «Дальпресс» и местную эзотерическую газетку «Джентри».

— Почем? – спрашивает Глеб у торговки в прокуренной, вытянутой на три размера кофте.

— Вот же написано, — циркает торговка, указывая на ценник, криво приколотый скрепкой.

Глеб достает мелочь и отдает ей. Торговка бойко подает газетку и переключается на другого покупателя. Глеб садится на лавочку возле главпочтамта, который подпирает площадь своей стеной, и думает о вакансиях.

Есть работа экспедитора, бухгалтера, охранника, разнорабочего, воспитателя детского сада, тренера по аэробике. Ничто не ложиться на душу, от всего воротит. Все в ломы. Но деньги – нужны. Их катастрофически мало. Мама и так делает все возможное, чтобы помочь сыну, но вечно это продолжаться не может. «Работать надо. А где?» — мучается Глеб, разворачивая газетку.    Скользко просматривает ее. Натыкается на рекламу астролога. «То, что нужно», — думает юноша и к телефонной будке позвонить по указанному номеру.  

Усатый астролог Александр ведет прием в кабинете, размером со спичечный коробок. Там даже не помещается стол, поэтому стоит только два табурета. На одном пружинисто сидит астролог в мятом клетчатом пиджаке, на другой присел Глеб.

— Я за гороскопом. Мы с вами договаривались неделю назад. Я звонил. Вы еще мое время и место рождения спрашивали. И сказали, чтобы я через зашел.

Астролог удивленно кивнул и начал рыться в своем белом целлофановом пакете. Было видно, что он давно забыл этот разговор, и ему требуется усилия, чтобы вспомнить, о чем идет речь. Наконец астролога осенило, и он достал из пакета гороскоп юноши.

— Так, посмотрим, — многозначительно сказал он, — что там у тебя.

Александр похож на пружину в пиджаке. Такой же несуразный, деловитый и сжатый.  Движения четкие, спортивные. В нем есть дисциплина и целеустремленность. Черные глаза отдают пронзительной жесткостью. Волосы зачесаны назад и уходят в косичку, как у китайского монаха.

Астролог достал из коричневого кожаного портфеля гороскоп Глеба и стал пристально смотреть на натальную карту. Он ничего не говорил, лишь хмыкал, шевелил усами и сопел. Усатые люди часто сопят как паровозы. Воздух с силой протискивается сквозь растительность под носом и от этого, становится громким.

— Я тебе позвоню, — наконец-то сказал астролог, — сообщу, что увижу. Было понятно, что он не подготовился к встрече, и ему нужно время разобраться в том, что говорят звезды.

Глеб в смутных чувствах ушел. Он и так ждал неделю до приема, а тут еще образовалось подвешенное состояние. В молодые годы – это сильно напрягает. Кроме того, каждый день требует новых вложений.

Глеб ушел с мыслями о том, где взять денег. Коллекция марок и монет сыграли определенную службу. На развале юноша продал свои альбомы с монетами. Марки никто брать не хотел. Пришлось снизить цену до минимума. Этого хватило на еду и бытовые расходы. Можно пока спокойно смотреть телевизор, шляться по улицам и жить мечтами.

— Еще не нашел работу? — через несколько дней просипел астролог в трубке домашнего телефона.

— Не-а, — пожал плечами Глеб. В его голосе была надежда на спасение. Сейчас он узнает то, к чему склонен и будущее откроется для него возможными перспективами.

— Не ищи. – опять просифонил астролог. — Будешь работать со мной. Я скоро открываю магический салон. Мне нужен свой коллектив. Еще позвоню.

Глеб радостно и удивленно встретил месяцы ожидания. Его мучил только один вопрос: «Как работать в салоне, если он ничего не умеет?»

Заезжие гастролеры, целители, колдуны, экстрасенсы, обильно приезжают во Владивосток. Проводят массовые сеансы, представления, психологические опыты. Глеб решил поучиться у них, подглядеть, как они работают. Приморский Дом молодежи. Большой зал. Все места заняты. Тут и стар, и млад, и суетливые бабульки. Люди приходят с банками, наполненными водой, и ставят ее возле сцены, чтобы заряжалась. Страждущие толпятся в проходах и садятся на ступеньки между рядами. Стоячие места – бесплатные, сидячие – платные. Глеб сидит, так как, готов вкладываться в свое обучение.

Целительница Илия, сбитая женщина в черном платье до пола, в сопровождении двух дочерей, вышла на сцену. Зал затих. Раздались аплодисменты. Она поклонилась, придерживая парик, троекратно перекрестилась, и таинство началось. Илия и ее дочери подняли руки к небу и стали читать молитвы. На задней кулисе появились контуры церкви. В зале приглушили свет. На сцене зажгли ладан и свечи. Потянулся тягучий запах ожидаемого чуда. Илия начала делать широкие пассы руками и попросила всех закрыть глаза. Глеб, как и прочие зрители, погрузились в транс. Был ли это гипноз, было ли это энергетическое воздействие, Глеб не понял. Но спустя какое-то время, он действительно испытал странные ощущения. Голову распирало. И она сама двигалась и покачивалась в разные стороны. Удивительно и приятно. Юноша остался довольным увиденным.

На другом сеансе, уже ворожеи Ксении, Глеб прошел противоположные чувства. В том же самом зале, в другие дни, она делала свои выступления. Короткими рваными фразами наглая хабалка орала в зал заклинания в пересмешку с матами. Грозила всех распять, четвертовать, вывернуть наизнанку. В кофте алкоголички в завязке, она воевала со всемирным злом, несла ахинею про инопланетное правительство. Подпрыгивала, снимала и насылала порчу на всех супостатов.

О выступлении гипнотизера Кандыбы, Глеб узнал от друга Мишки. Мишка, или Доктор Хипс, как его дразнили, жил в соседнем подъезде и не любил всяких «колдунов». С высоты своего жердячего роста, он рассуждал о высоких материях, иногда сплевывая очередной вопрос. Его пространные мысли уходили далеко за пределы вселенной и часто заканчивались бутылкой пива. Хипс был в курсе всех выступлений этой братии. И в этот раз даже собирался пойти на представление, чтобы дать разнос очередному гастролеру. Но был приглашен на свидание знакомой девушкой, и после коротких раздумий, выбрал ее. Чтобы не пропадать билету за просто так, он отдал его Глебу.

Гипнотизер на сцене. Одет в черный строгий костюм. Белая рубашка, черный галстук. Голос бархатно переливается средь толпы. Для прохождения текста на внушаемость вызывают желающих. Люди, толкая друг друга, стремятся занять стулья на сцене. 

— Скрестите пальцы и поднимите руки, — гудит им гипнотизер. — На счет три, они сомкнуться, и никакая сила не сможет их разомкнуть. Раз! Пальцы сжимаются все сильнее. Два! Руки прилипают друг к другу все крепче и крепче. Три! Пальцы сжались в замок, и вы не в силах их разомкнуть. Попробуйте разомкнуть пальцы. У вас – не получится.

Часть испытуемых легко расцепила руки и была отправлена в зал. Остальные остались на сцене. Им гипнотизер дал команду «уснуть». Люди послушно уронили головы и провалились в сон. И тут началась комедия. Гипнотизер давал им разные смешные задания. Один превращался в лошадь, сказал ржал. Другой, играл на трубе и барабане, как настоящий музыкант. Третий, собирал ягоды и доил корову. Загипнотизированные женщины прыгали друг за другом, как лягушки и блеяли, как козы. Затем, гипнотизер показал возможности человеческой психики. В качестве ассистента на сцену был приглашен Глеб. Гипнотизер просто выбрал его из зала. Глеб на сцене один. В зале образовалась тишина.

Гипнотизеру завязали глаза. И он попросил желающего спрятать какую-то вещь. Глебу было велено внимательно наблюдать за этим.  Когда вещь была спрятана, гипнотизер сказал Глебу думать о ней. Вспоминать ее образ и человека, который ее спрятал. Глеб старался. Гипнотизер пристально смотрел на Глеба, считывал информацию, и с абсолютной точностью, ее находил. Зал взрывался овациями.

В таком же ключе загадывались различные цифры, цвета, словосочетания. Глеб думает об этом, а гипнотизер безошибочно угадывает.

Глеб посетил еще несколько сеансов заезжих специалистов. Подсластил свое обучение телевизионными сеансами Кашпировского и Чумака. Но видеть, как это делают другие, и делать самому – разные вещи. Юноша дозрел до курсов магии.

В назначенное время он явился в арендованный актовый зал краеведческого музея. На десяти рядах брезентовых кресел сидят соискатели.

Публика в зале разная. Девки с красными губами в леопардовых юбках. Серьезный мужчина с большими щеками, как у бегемота. Обычный мужчина в сером летнем пиджаке поверх синей футболки. Спортсмен с полным ртом жвачки. Несколько пенсионерок. Пара рабочих в робах. Старушка Изергиль и прыщавый подросток.

— «Все хотят стать магами» — думал юноша. – «Я тоже хочу. Хорошая профессия. Махай руками и зарабатывай».  

Александр зашел стремительно. Поставив на стол пузатый целлофановый пакет, он начал: — Друзья. Сдаем по сто десять рублей.

Слушатели по порядку потянулись к его столу, сдавать деньги. Александр, в котором Глеб узнал астролога, записывал суммы на тетрадный лист.

 «Он еще и маг», — подумал Глеб. – «Удача».

Александр кивнул Глебу и, когда все расселись по своим местам, стал рассказывать о магии: -«Магия – это получение желаемого непривычными способом. С помощью силы воли и потусторонних сил. Магия бывает разная и служит различным целям. От самого человека зависит, в какую сторону он ее применит». Далее он рассказал о кабале, о картах таро. О том, как помогают тайные знания в повседневной жизни. Плавно подвел к тому, что его родственники живут в Германии и состоят в тайном ордене. И он, их представитель на Дальнем Востоке. Что произвело на присутствующих неизгладимое впечатление и все остались жутко довольны такой важной персоной.

В заключении Александр бесплатно раздал всем свежий номер своей газетки. И первая встреча закончилась. Еще пять последующих встреч прошли в том же ключе. Александр показывает цветные таблицы с планетарными символами. Говорит о сакральности еврейского алфавита, рассказывает о магических формулах и обрядах. Под диктовку слушатели записывают рецепты приготовления зелий из жаб и куриных лапок. Зарисовывают схемы талисманов. Особый интерес вызывает тема приворотов и отворотов, магической защиты и снятия сглаза. Народ приглушенно и сосредоточенно внимает каждому слову. Всем интересно. Каждый представляет себя в роли мага, колдуна и волшебника.

Теперь Глеб считает себя почти профессионалом. Он уже может делать талисманы, снимать негативные воздействия, знает несколько магических ритуалов. Его серая тетрадь исписана подробными рецептами алхимиков средневековья. Грезы о головокружительной карьере делают его задиристым. Он перестает отводить глаза и робеть при виде женщин. Чувство избранности и превосходства над другими переполняют юношу. С глупостью и важностью индюка, Глеб начал свой магический путь.

Глава 6

м2 1 705x435 - Глава 6

Салон «Мандрагора»

Магический салон «Мандрагора» не скромно разместился на площади в двести квадратов в подвале «сталинки». Четыре кабинета гадалок, комната для церемоний, актовый зальчик, кабинет массажистов. Сразу на входе – зона ожидания и администратор Инесса, худая, высушенная ночной жизнью женщина. За ее спиной — полочка с полудрагоценными камнями, самодельными украшениями, благовониями и прочими сопутствующими товарами. Тут же в фойе стоит скамья для ожидающих своей очереди посетителей. Справа вглубь, извилистым рисунком, уходит коридорчик. У его основания вход в ритуальную комнату. Стены в ней покрашены в черный цвет, а потолок и пол в красный. Это – главное место здесь. В этой комнате принимает Александр, теперь уже руководитель салона Александр Иванович.

Глебу дали клетушку в дальнем углу. Там поместился круглый стол и два стула. Для начала – нормально. Другие кабинеты заняли другие специалисты. Гадалка Инна – веселая черноволосая девушка без верхнего зуба. Предсказательница Лена, зрелая девственница, гадающая на кофе и картах Ленорман. Макс и Олег – светловолосые массажисты — буддисты. И жена Александра Ивановича – Ляна, экзальтированная дама с большими представительствами. Ей кажется, что она гадает на скандинавских рунах и занимается нумерологией.

Первые дни, даже недели народ мало заглядывает в салон. Кто-то изредка пугливо заходит узнать цены и что тут делают. Поэтому специалисты гоняют чаи и разговаривают о своих житейских делах. В таких разговорах сплачивается коллектив. Жизненные секреты и подробности быта делают людей ближе.

После выхода рекламы на городском телевидении, поток клиентов оживился. Теперь уже ведется запись на прием, и тем, кто приходит без записи, приходится ждать достаточно долго. Инесса распределяет поток, поэтому ее уважают.

Знакомая Ляны, по специальности портная, сшила всем специалистам ритуальную одежду. Теперь, придя на работу, Глеб надевает черный балахон с капюшоном, и походит на настоящего мага. Знакомый Александра Ивановича, опытный столяр, изготовил для Глеба ритуальные предметы: чашу воды, жезл воздуха, пантакль земли и булаву огня. Глеб изучает ритуалы и начинает применять их на практике.

— Здравствуйте, — в кабинетик заглядывает сухая, изможденная женщина лет сорока. – У меня подозрение, что на мне порча, – устало вздыхает она. Как-то все рушится, из рук валится. — Она садится на стул и тяжело смотрит прямо перед собой.

— Проверим, деловито отвечает Глеб. Зажигает свечу и подносит ее к глазам женщины. – Смотрите на огонь.

Женщина смотрит на свечу, а Глеб на ее зрачки. – Да, негативное воздействие на вас есть, — заключает он. – Сейчас проверим другим способом. – Вытяните, пожалуйста руки вперед. Женщина осторожно вытягивает руки. Глеб внимательно смотрит за кистями и пальцами рук женщины. — Точно есть, заключает он. – Когда на человеке ничего нет, первые фаланги пальцев так не трясутся. Могут трястись руки, вся кисть, и даже пальцы, а у вас только первые фаланги трясутся. Это показатель порчи. И еще у вас зрачки на свет неадекватно реагируют. У всех, когда свет подносишь, они сужаются, а у вас расширяются. Так бывает лишь при пороке сердца, наркотическом опьянения и негативном воздействии.

— Что мне делать? — растерянно шепчет женщина, и хмыкает носом.

— Надо снимать. – говорит Глеб. — Порча до добра не доведет. И дела могут сломаться, и семейная жизнь. Раз вы пришли, значит, уже что-то рушится. Никто не знает, где лопнет. Вот такая это зараза.

Женщина встала. Глеб погасил свет в кабинетике, зажег свечу и приготовился к ритуалу. Молитва зазвучала коротко и гулко, сливаясь с шепотом и разговорами в соседних кабинетах. Левую руку Глеб положил на голову женщины, а правой стал водить свечой вдоль ее туловища. Закончив спереди, встал со спины и поводил свечой вдоль позвоночника. Свеча сильно трещит, коптит, брызгает воском. Очищение от порчи идет тяжело. В пространстве появляется сильное напряжение, затхлый болотный запах.  Женщину подташнивает. Глеб усилил ритуал и подключил стихии. С помощью ритуальных предметов, поочередно водя ими над женщиной, он настраивает ее организм на энергии природы. Требуется железная воля, чтобы воздействие ушло. Наконец женщина почувствовала себя легко, освобожденно. Лицо порозовело, мышцы расслабились.

— Все, — произнес усталый Глеб. – Через недельку придете, сделаем вам защиту, чтобы больше подобные воздействия не повторялись. Женщина благодарно кивнула и ушла.

Наблюдая за успехами Глеба, Александр Иванович поделился с ним своим кабинетом. С утра там работает Глеб, а после обеда Александр Иванович. Это вдохновляет юношу на проведение больших церемоний и гаданий. Коронной услугой Глеба становится гадание на хрустальном шаре. Услуга пользуется популярностью. Нет ни дня, чтобы какая-то дама или господин не пришли узнать свое будущее таким способом.

— Мне нужно знать, как ко мне относится Петр, — сказала клиентка в розовой кепке и белой футболке. — Подозреваю, что он на сторону ходит. Стал не внимательным, вредным. Грубит. Деньги жилит. Клиентка сделал гримасу, вспоминая поведение мужа. — Посмотрите, есть у него кто. Может, шалаву какую завел.

Глеб зажег свечу и поставил ее посреди стола, накрытого зеленой материей. Перед свечой поставил хрустальный шар и стал пристально смотреть сквозь него на огонь. Пламя то вздымалось, то уменьшалось, уходило влево и вправо. И наконец настроилось, заблистало в строгой солдатской стойке. Глеб начал видеть. Шар будто показывал ему картины из жизни этой женщины. Вот она лежит в кровати с мужем, вот уходит на работу. Вот ругается дома, скандалит, что-то требует.  Вот ее муж идет по парку на свидание с моложавой брюнеткой. Вот они едут на пляж загорать и купаться, и из автомобиля громко орет музыка.

— Ну что там? Что видно? – не выдерживает ожидания клиентка.

Глеб в раздумье – «Сказать, что увидел – не правильно. Это – конфликт, выяснение отношений, может быть, развод. Не сказать – тоже неправильно. Зачем обманывать и давать ложные надежды». Осторожно подбирая слова, он выдает усредненный вариант того, что видел: — Ваш муж стоит на грани измены. Если вы не поменяете свое отношение к нему, то, возможно, это произойдет.

— Произойдет? – загорается клиентка. — А мне кажется, что уже произошло. Меня не обманешь. Я все чую, – сжав кулачки, сказала клиентка. Ну устрою я ему походы и расходы, да рыбную ловлю.  Надолго запомнит, как жене изменять. Сволота. Всю жизнь мою загубил.

 — Не горячитесь. Вы сами-то тоже не подарок, намекнул Глеб. – Не белая и пушистая. Решите для себя, хотите ли вы сохранить семью. И, исходя из этого, действуйте. Пока все подлежит исправлению.

А я ничего исправлять не собираюсь. Квартира моя, – загремела женщина, — быстренько ему вещички соберу. Пусть катится ко всем чертям. Туда и дорога. Я перед ним, как перед барином, – начала набивать себе цену клиентка, — а он хвостом крутит. Ничего, приду домой, рога пообломаю.  Клиентка метнула хищный взгляд в сторону воображаемого мужа.  

— Ясно, — удивляясь женской логике, сказал Глеб, когда клиентка уходила галопом. 

Ежедневно Глеб принимает по нескольку человек. Мужчины и женщины, юноши и девушки, приходят с разными проблемами, просьбами, бзиками, требованиями. Кому-то нужна личная жизнь и отношения, кому-то карьера, защита, здоровье, деньги. Сколько людей, столько и желаний. И всем нужна помощь потусторонних сил. Иногда в салоне появляются желающие нагадить другим. Вразумить конкурентов, отвадить разлучниц, наказать обидчиков.

Поначалу Глеб отказывается от таких заказов. Но, когда Александр Иванович стал брать такую работу, чтобы рассчитаться с долгами, то и Глебу, как преданному ученику, это пришлось делать. Суть ритуалов всегда остается одинаковой: призыв сил, направление энергий, образ конечного результата. Разница лишь в намерении мага. Но от этого намерения зависит все остальное, зависит восприятие реальности.

Почувствовав вкус к подобным практикам, Глеб захотел усилить себя. Александр Иванович рассказал ему, что можно управлять духом покойного человека через его череп. Он будет служить магу и выполнять все его поручения. Глеб отправился в городской морг, чтобы купить там череп. Договорившись с дежурным врачом, за бутылку водки, он получил целых два бесхозных черепа. Небрежно брошенные в целлофановый пакет, они ударялись друг о друга во время ходьбы. Глебу казалось, что все вокруг видят, что он несет. Волнение пронизывало его и заставляло дрожать. Руки и ноги бесконтрольно подергивались. Страх, интерес, вперемежку с возможными перспективами штормили молодого мага. Было и противно, и мерзко, и задорно от происходящего. Чувствовалась какая-то связь между жизнью и смертью, где жизнь побеждала.  На работе Глеб спрятал черепа в дальних уголках подвала, но так никогда и не воспользовался своей покупкой.

Татьяна Алексеевна не скромно вошла в салон. Обласканная жизнью, женщина предпенсионного возраста, оказалась настоящей владелицей «Мандрагоры». Александр Иванович пока никому не говорил об этом, но на деле – работал за процент, как и все остальные. Все финансовые вопросы решала Татьяна Алексеевна, и была здесь полноправной хозяйкой.

Закрывшись в кабинете Александром Ивановичем, они долго и бурно обсуждали маржу. К ним присоединилась бухгалтерша и какой-то странный тип в очках. Александр Иванович вышел в коридор красный и недовольный. Татьяна Алексеевна, напротив, была удовлетворена беседой. Она хотела прибыли, как можно быстрее, поэтому на следующий день подняли цены на услуги.

Александр Иванович ходил по салону мрачный. Никакой, даже самый богатый человек, не может указывать магу. У него зародился план открытия своего салона.

С подачи Татьяны Алексеевны в коллективе появилась Юлиана, ее человек, ее глаза и уши. Татьяна Алексеевна догадывалась, что скоро Александр Иванович уйдет, поэтому сделала ставку на Юлиану. Юлиана грузная женщина в черном парике, черном платье. Серые бусы с огромными камнями увесисто опускаются на широкий бюст. Все пальцы в серебряных кольцах и перстнях с полудрагоценными камнями. От этого, и без того пухлые пальцы, кажутся очень большими. Колдовка Юлиана говорит вкрадчиво и тихо. Кажется, что гипнотизирует всех и вся.  Ей дали отдельный кабинет, вытурив при этом двух массажистов, Макса и Олега.

С ее появлением в коллективе начались раздоры. Юлиана плетет интриги, стравливает коллег, всячески пытается поссорить специалистов. Не гнушается она и порчами, то и дело, наводя их, то на Глеба, то на Инну, то на Ленку, то на Галину Герасимовну.

Галина Герасимовна приблудилась неизвестно откуда. Седые волосы, старческие повадки, юркие глаза. Классическая бабка-целительница из деревни. У нее своя публика – древние бабки пенсионерки, озабоченные приворотами тетки, хромые и перекошенные мужичонки. Для которых она стала звездой-спасительницей местного масштаба.

Ситуация междоусобицы растянулась на полгода. За это время Александр Иванович полностью рассчитался с кредитом, принес прибыль спонсорам, и открыл свой новый салон «Калиостро. Весь коллектив ушел вместе с ним.

Глава 7

дк лен 705x435 - Глава 7

Салон «Калиостро»

Дом культуры профсоюзов. Странное квадратное здание прошлых эпох. Фасад облуплен, подпирающие своды столбы, выкрашены в белый шершавый цвет. Мраморные входные ступеньки покоцаны. Где-то вывернуты прямоугольники плитки. За стеклянными дверями – холл. Справа и слева расшатанные временем лестницы на второй этаж. Часть гардероба оттяпана гулкой, кирпично-фанерной стеной. В ней тяжелая скрипучая дверь с красной вывеской «Салон Калиостро».

Здесь в пяти кабинетах, оббитых зеленой тканью, работают специалисты оккультных наук — Александр Иванович и его коллектив. Кабинет Глеба семь квадратных метров. В нем шкафчик для одежды, два стула и столик, как в кафетериях. Глебу нравится, он обустраивает его под себя. Столик нарывает длинной плотной тканью. На стены вещает фотографии с красивой природой. В кабинете хватает места для гаданий, сеансов гипноза и адаптированных под это пространство ритуалов.

Витта — новый администратор салона, встречает посетителей: «Проходите, пожалуйста». Вечно улыбающаяся девушка с подтянутой, даже слишком подтянутой фигурой, напоминающая удочку, когда клюет рыба. Глеб каждый раз смотрит на нее с удивлением. Витта напоминает ему домашнюю кошечку.

Клиенты Александра Ивановича, Глеба, Инны, Лены и Герасимовны пришли вместе с ними сюда. Поэтому проблем с посетителями нет. Спектр услуг шире, чем в «Мандрагоре», и обстановка спокойнее и приятнее. На журнальном столике лежат газетки и журнальчики. Посетители листают их во время ожидания. Шепчутся между собой.

В кабинет к Глебу заходит женщина лет тридцати. Кудрявые волосы, джинсовый костюм. Немного дерганная и подвижная, как будто все время танцует. Садится на краешек стула:

— Вас мне рекомендовали, — по-шпионски начинает она. – Главное, чтобы она не узнала. – Женщина поправляет волосы, прижимает сумку к груди и продолжает: — Сможете сделать, чтобы она ничего не узнала? Нельзя, чтобы это открылось, а то все рухнет.

— Что не узнала? – Глеб тщетно пытается понять, о чем идет речь.

— Она. Разве вы не понимаете? Нужно, чтобы она ничего не узнала обо мне.

Глеб начинает раздражаться, пытаясь уловить ход мыслей женщины: — Подробнее расскажите.

— Я и говорю, — кивает женщина, — надо, чтобы тайна сохранилась. Вы сможете мне помочь?

Глеб тупо смотрит на женщину и начинает думать о булочке, которую он съел на завтрак.

— Есть мужчина, — продолжает женщина. – Он встречается с обеспеченной дамой. Она не много старше его. Я их сама познакомила. Надо, чтобы она не узнала. Она дает ему деньги, покупает всякие подарки. А он их мне отдает. Меня содержит. Я сдаю мужа в аренду, и денег нам хватает на жизнь. Нам и нашим детям. Я хочу, чтобы вы сделали так, чтобы дама не узнала, что он женат. Иначе, денег давать не станет.  Поможете?

Глеб колеблется с ответом. «Хрен пойми что», — думает он. Хотя сама схема забавляет.

— Ладно. Что-нибудь придумаем, медленно говорит он. — Оплата в кассу.

Входит мужчина с выправкой. Улыбается. Начисто выбрит и пахнет дорогим одеколоном. Начинает откровенный разговор:

— Работаю в Штабе Флота. Капитан третьего ранга. Бухгалтер. Мы снабжаем флот продуктами питания, обмундированием, всем необходимым. Но важно не это. Меня хочет мой начальник. Недвусмысленно намекает на то, чтобы вместе в баню сходить. Уже полгода отбиваюсь от него. – Мужчина чешет нос и продолжает. — Ищу возможные причины отказаться от его ухаживаний. Поймите меня, послать я его не могу. Он меня просто уволит. И согласиться не могу, это чересчур. Надо, чтобы он ко мне охладел. На что-то другое переключился. Мне пока везло. Сплошняком по командировкам ездил. Теперь в кабинете целыми днями просиживаю. Что дальше делать – не знаю. По трезвянке, он еще ничего, а, когда выпьет, мрак.

— Есть фотография начальника? – выжидающе спросил Глеб.

Капитан достал из своего кожаного портфельчика фотографию начальника. Глеб долго рассматривает ее, затем заключает: — Приходите через две недели. Успокоим вашего ухажера.

Глеб работает не только днем, но и ночью. В салоне ведет прием, набирает работу на дом. Его это вдохновляет и бодрит. Главная магия творится, когда все спят, при свете свечи и луны. Так меньше помех и раздражающих факторов. Можно полностью сосредоточиться на ритуалах. Глеб сидит в кресле, перед ним табуретка, накрытая черной тканью. Это его «походный» алтарь. На нем горит синяя свеча. Стоят каменные фигурки идолов. Лежат фотографии клиентов. Глеб чувствует себя почти богом. Одну за другой он берет фото из стопки и кладет посредине алтаря. Читает заклинания и накладывает свои ладони на фотографии. Глеб передает энергию своим клиентам, подчас сам сильно устает от этого. Это усталость выполненного долга, сладкая и желанная им самим.

Женщины любят молодого мага. Особенно те, у кого нехватка мужского тепла и внимания. Симпатичный, загадочный юноша в черном балахоне, действует на них, как магнит на железо. Некоторые посетительницы тают в его руках, недвусмысленно постанывая. От этих стонов у Глеба учащается дыхание. Он краснеет и не много смущается. Несколько шальных мыслей пролетают в его голове, но усилием воли он возвращается к ритуалу.  

— Вы понимаете, что с вами происходит? – спрашивает он клиентку. Если та говорит «да», то продолжает практику. Если женщина потерялась в своих фантазиях, то выводит ее из транса и объясняет происходящее. Он кайфует в фонтанах сексуальной энергии, держа при этом деловую дистанцию.

Работа с чакрами начинается внизу живота. Глеб накладывает левую руку сзади на поясницу, а правую спереди в район пупка. Ему так приятно ощущать свои руки на женском теле. Сквозь одежду он чувствует дрожь и естественное волнение женщины. Клиентка закрывает глаза и отдается своим образам и ощущениям.

— Внимание под моими руками, — говорит Глеб. – Под ними тепло, горячо. У всего в мире есть свой ритм. У солнца, планеты, веток деревьев на ветру. Ритм есть у воды. Вспомните, как ритмично волны моря лижут берег. Почувствуйте свой внутренний ритм. Это ритм любви, счастья, блаженства. Вы наполняетесь этим. Все печали, невзгоды уходят, растворяются в этом ритме. Есть только любовь.

Чтобы привлечь новых клиентов, Александр Иванович придумывает снимать видео гороскоп. Лена, Инна, Ляна, Глеб, Герасимовна и их знакомые, разыгрывают разные сценки в кадре. В это время звучит закадровый голос о каждом знаке зодиака, что его ожидает на этой неделе. Ролики показывают по приморскому телевидению. Но их так утомительно снимать.

Александр Иванович составляет гороскопы политикам и бизнесменам. В его кабинете можно увидеть пузатых начальников. Они мышками скрываются за дверью его кабинета и также тихо и незаметно уходят.

Глебу поручено составлять гороскоп для газеты «Комсомолка». Он тупо сидит над заданием, подперев голову руками. В гороскопах он не силен, но чувство собственной важности требует удовлетворения. Его фамилию будут видеть все горожане. Хорошая мотивация, чтобы что-то придумать. Глеб решает гадать на таро на каждый знак зодиака. Прокатывает раз, и все последующие разы. Прогнозы начинают сбываться, и он укрепляется в таком подходе. Газета готова работать с ним на постоянной безвозмездной основе. И теперь его распирает слава.

«Комсомолка» предлагает провести эксперимент по прошлым жизням. Глеб приглашен в офис издания, как специалист по регрессивному гипнозу. Просторная суетливая комната на время замерла, притихла.  У окна, на столе и на полу стопки бумаг и толстых папок. Вдоль стен поставили десяток стульев. На них расселись журналисты с блокнотами, диктофонами.

У Глеба колотится сердце и холодеют руки. Это испытание, которое нужно пройти. «Что сделать, чтобы не лохануться?» — отрывисто думает он. – «Я ж только в книгах про это читал. Зачем это все надо». Глеб старается держать марку. Со всеми дружески здоровается и строит из себя знатока:

— Душа живет много жизней. – Разглагольствует он собравшимся. — Приходит в тело и уходит из него, когда наступает момент. Тело смертно, а душа – вечна. Сейчас мы отправимся в прошлое нашего города. И тот, кто жил здесь раньше, увидит, что здесь происходило.

Давайте я сосчитаю до десяти, и тот, кто уснет, станет участником нашего эксперимента. С каждым счетом Глеб волнуется все больше. Никто не засыпает. Нервы накаляются и голос звучит не убедительно. Надежда избежать позора еще есть. Журналисты перешушукиваются и Глеб готов сбежать с мероприятия. Есть еще один шанс. Бородатый журналист со шрамом на левой щеке почти уснул. Еще секунда и он в трансе.

Глеб облегченно вздыхает. – «Слава богу», — колотится в его виски.

— Представьте, что вы идете по нашему городу, — шепчет Глеб на ухо Юрию. — Что вы видите?

— Я на Светланской, — медленно выдавливает из себя Юрий. – Рядом телега, запряженная лошадью. На ней мужик в льняном плотном кафтане. Вокруг снуют люди: корейцы, китайцы, русские. Тут солдаты, но в основном, гражданские. Улица вымощена камнями. Грязная. Дует сильный ветер. Очень неудобно передвигаться. Спотыкаюсь. Падаю.

Юрий внезапно открывает глаза. Дрожит. У него упало давление. Глеб растирает ему пальцы рук мощными движениями. Это приводит его в нормальное состояние. Дальше проводить эксперимент Юрий отказывается. Теперь все обеспокоены его здоровьем. От этого в воздухе легкое неудовлетворение, незавершенность. Будто чего-то самого важного не произошло.

Тем не менее эксперимент состоялся. Глеб удовлетворен.

В кабинет входит бойкая старушка. Серый плащ, очки в два раза больше лица. Из-под цветастого платка торчат пакли седых волос. Старушка садится на стул. Выдавливая слезу, достает фотографию внука:

— Спасибо, — благолепно произносит она. – Вы внуку защиту делали. В Чечню уходил. Не помните, наверное. Лейтенант Зыбин. Я еще с дочкой приходила. – Глеб напрягся, ожидая беды.

-Так вот, все хорошо. Вернулся он вчера домой. Жив-здоров. Отпустила его война. Дома он. — Старушка достает несколько бумажных купюр и кладет Глебу на стол. – Дай бог вам здоровья. Для вида Глеб отнекивается. Однако остается довольный собой, расслабляется.

Скопив достаточную сумму, Глеб, дает рекламу в газете. Ему хочется видеть новых людей, помогать всем, кто в этом нуждается. И конечно, хочется заработать. Он горд собой, воодушевлен салоном. Он горит желанием отдавать себя любимому делу без остатка.  

Утро не заладилось. Когда Глеб готовился к приему людей, в его кабинет вошла красная от возмущения Ляна с газетой в руках.

— Я не поняла, — претенциозно начала она. – Ты дал такую большую рекламу, написал о себе и ни слова не сказал про салон. Даже телефон указан не наш. Что за дела? – Ляна то и дело ударяла рукой о газету и брызгала слюной. Рядом с ней встал Александр Иванович, и вопросительно смотрел на Глеба. Ляна вела себя агрессивно. Давила. Взвизгивала. Требовала объяснений, словно царица от холопа. Глеб не мог ничего сказать. Он судорожно вспоминал, почему не указал телефон салона. «Не знаю, не знаю», — думает он. — Это просто вылетело из его головы. Он не хотел уводить клиентов. Он думал о процветании салона.

Обида и непонимание сжали пружину внутри него. Давясь разочарованием, утопая в собственном самолюбии, он выпалил, как из пушки: — Наверное, пришло время уйти от вас и работать самому.

Слова произнеслись сами. На самом деле он не помышлял уходить. Он любил этот салон. Был привязан к нему. Здесь сбывались его мечты, воплощались желания. Здесь он чувствовал свою нужность и свою значимость для других. Но терпеть унижения от гадалки, пусть даже жены владельца, Глеб не собирался. Собрал свои вещи и, с болью, ушел на вольные хлеба. Он не был уверен, что у него получиться. Не знал, как теперь быть и где вести прием. Ему просто хотелось сбежать от этих претензий. «Духовные люди должны быть не такие», — подумал он.

Глава 8

ст1 700x435 - Глава 8

Самообразование

Глеб снял двухкомнатную квартиру для приема людей. Пошарпанные кресла и перекошенный диван. Поцарапанный письменный стол времен хрущевской оттепели – все убранство квартиры. Это, конечно, не раскрученный салон, но ритуалить можно. Можно работать в свое удовольствие и изучать магические дисциплины. Желание самоутвердится толкает Глеба на чтение книг. Книги по магии становятся для него хорошими друзьями.

Перекупщики продают книги на развале. Пять корявых деревьев с покалеченными лавочками называются парком. Здесь по выходным дням собираются любители чтения со всего города. Кто-то притаскивает сюда запасы советских классиков из домашней библиотеки; кто-то приносит новинки отечественных издательств. Торговля идет бойко. Многие продавцы и покупатели знают друг друга в лицо.

— «Что сегодня новенького по моей теме?» —спрашивает Глеб щуплого мужчину, выложившего книги на картонные коробки. Тот скупо улыбается и показывает книги по рунам и каббале: — Ральф Блюм «Руны северной традиции», Папюс в двух томах. 

Глеб берет в руки книгу и бережно рассматривает обложку. Книга нежно лежит в его руках, готовая раскрыть тайны еврейской магии. Глеб медленно перелистывает страницы, внимательно вглядывается в рисунки. Ему кажется, что он все понимает, ловит информацию на лету.  Он волнуется от этого. Боится что-то упустить, не понять сути. Спешит хапнуть, как можно больше, поэтому покупает несколько книг.

Съемную квартиру для приема людей, Глеб называет Кабинетом Магической Помощи. Тут все обустроено для проведения обрядов и гаданий. В обеденный перерыв, сев в кресло, Глеб с упоением читает. Он думает, что наполняется силой, становится умнее, мощнее, значимее. Ему кажется, что вот-вот он поймет какую-то важную истину и обретет неимоверную духовную силу. Ему видится, как он взмахом руки исцеляет болезни, привлекает деньги и даже ходит босиком по воде. Он находит это забавным, ведь, если люди увидят его на воде, то придет сразу много клиентов. Но что-то не состыковывается внутри него, наполнения не наступает, и сидхи не открываются.

От этого он ищет все новые и новые знания, штудирует и конспектирует все новые книги. Составляет планетарные квадраты, экспериментирует с вызовом духов, делает талисманы. Таблица Шемхамфораш дала ему надежду на всемогущество. Гении земли и неба высчитаны и выписаны на тонкой металлической пластинке. В своем воображении Глеб уже командует мирами и управляет и целыми странами. В его распоряжении целая армия послушных ему духов.  Душа ежится от близких возможностей и обстоятельств вокруг. И как-то все время плохо.

Серверные руны показались Глебу именно тем, что ему так не хватало. Простота в использовании, простота в начертании. Требуется лишь точное изображение символов, и тогда все заработает идеально. Глеб берет круглый спил ветки в руки и карандашом рисует на нем руны. – «Уруз, Феху, Тир», — проговаривает он про себя их имена. Рука подрагивает. Руны получаются косые, не аккуратные. Одна залазит на другую, и гармония рисунка нарушается. – «Ничего хорошего», — опечаливается Глеб. – Он выкидывает этот кругляшок и делает тоже самое на другом. — «Как у курицы лапой», — бычится он. – «Какие-то каракули». – Глеб не доволен собой, недоволен талисманом. Пропадает всякое желание чертить символы.

На следующий день тоже самое. Снова попытка, и снова не довольство.  Вот, наконец, очередной талисман готов. Пальцы изрезаны в кровь, ведь руны заряжаются кровью. Глеб убирает талисман в барсетку. Она уже пузатится от таких талисманов: рунических, кабалистических, славянских. Что именно работает во всем этом, Глебу не ясно. Он обложил себя талисманами всех мастей. Ему интересно их делать, а дальше – не ничего не заботит.

Через две – три недели, он достает половину своих талисманов и сжигает. Заместо них делает новые, такие же. — «Зачем я столько наделал?» — сокрушается маг, выжигая и вырисовывая новую партию. – «И зачем делаю еще?».

И снова чтение книг, поиск знаний, выискивание драгоценной информации между строк увлекает Глеба. Но нет того, что на долго удерживает его внимание. Книги быстро проглатываются, а душа молча взирает на происходящее. Книги злят Глеба. Он ничего не берет из них. Лишь играет в их изучение. Он обесценивает их так же быстро, как покупает.

Жажда узнать, и сомнения в знаниях смешаны в нем густым тестом. Бродя по «вершкам», он не чувствует глубину. Он, как взбалмошный ребенок, хватается то за одно, то за другое, в поисках драйва и впечатлений.

Карлос Кастанеда захватили внимание Глеба. Он влюбился в него. Ярко представляя себя учеником дона Хуана, он переживает видения прозрачной собаки; взбирается по скале, цепляясь точкой сборки за каменные выступы, воюет со злой колдуньей. Он воодушевлен и эмоционален. «Но как применить все это?» — думает Глеб. Ему опять не хватает. Не хватает глубины погружения в эту реальность. Будто что-то удерживает его на поверхности, не давая прыгнуть в другие слои.

«Что мне поможет стать видящим?» — рассуждает маг. – «Кактусы у нас не растут. Травки нет, грибов тоже. Только «колеса». Где их взять?» —  Глеб перебирает своих знакомых, чтобы найти решение. По очереди отбрасывая кандидатов, он останавливается на сумасшедшем с соседнего дома. – «Его знает Хипс» — утверждается Глеб, — «Значит скажу, что от него».    

Глеб стоит перед дверью Паши – психа, так его называют на районе. Кнопка звонка никак не нажимается. Почему-то палец вдруг перестал гнуться. Переминаясь с ноги на ногу, Глеб решается постучать.

— Кто там? – раздается добродушный голос за дверью.

— Мне нужен Паша, — вибрирует голос Глеба. – Поговорить.

Дверь открывается, на пороге возникает, с виду безобидный, светловолосый заплаканный паренек. Видно, что ему не меньше 30 лет, но вид слишком субтильный. Глаза стеклянные и расширенные.

— Паша, — начинает тянуть Глеб. – Я – психолог. Провожу наблюдения за людьми как вы. Хочу вас лучше понять. Мне нужны таблетки.

Без лишних вопросов Паша назначает цену в тысячу рублей и минут через пятнадцать выносит бумажный кулек с таблетками: — Вот все, что у меня осталось. Буквально позавчера еще два психолога приходили, и все забрали.

Назначен день эксперимента. Глеб ничего не есть, пьет только воду. Три крупных желтых и две белых таблетки отправлены вовнутрь. На вкус они горькие, вяжущие, холодные. Немеет язык. В ожидании прихода, Глебу становится страшно. Он вдруг начинает бояться уснуть и не проснуться, потерять контроль и сойти с ума. Он ходит из угла в угол по своему жилищу. Нетерпеливо смотрит на часы. Понимает, что прихода нет, ничего не происходит. Тогда он заглядывает под кровать и слушает голоса, которые звучат оттуда. Просидев так минут сорок, он встает недовольный. «Таблетки не работают», — думает Глеб. Затем он смотрит сквозь закрытое окно. По улице идет женщина на каблуках. Глеб слышит стук ее туфелек. Они стучат по асфальту, как солдат на параде. И еще они очень красные, не туфли, а какие-то красные пятна. — «Женщина ходит на красных пятнах», — хихикает Глеб. – «Совсем уже».

Снова ничего не происходит. Глеб залазит под кровать и ищет там, кто же все-таки говорит. Приходит к выводу, что это ковер разговаривает с паласом. И ничего удивительного в этом нет: — «Просто они долго не говорили друг с другом. Наверное, были в ссоре. А сейчас болтают без умолку», – жует мысли Глеб.

Попив воды, которая видится зеленой, Глеб ложится на кровать и закрывает глаза. Он лежит на спине и жалеет, что купил таблетки. И вдруг взрыв. Черная бездна открывается перед ним, и из ее центра растет Древо Жизни. Живое, подвижное, вращающееся, переливающееся разными красками. Древо, как спираль ДНК, сплетается своими ветками и выворачивается наизнанку. Глеб ошарашен. Потом снова чернота.

Через двое суток он просыпается со страшной жаждой и чувством голода. Губы высохли покрылись трещинами. В горле ощущение наждачной бумаги. Пальцы рук скрючены и не хотят подчиняться. Все тело затекло так, что тыкает острыми ножами от каждого шевеления. Плохо, очень плохо. – «Больше таких экспериментов не надо», — думает полускрюченный Глеб. И заканчивает с Кастанедой.

Его увлекла йога. Люди в белых воздушных одеждах воспринимаются Глебом, как высшие существа. Они такие тонкие, гибкие, большеглазые. Всегда улыбаются и так увлечены своими практиками. – «Йоги – это крутые ребята», — восхищается Глеб. – «Хорошо бы попробовать йогу. Стану одним из них и мои таланты раскроются».

Районная библиотека. В читальном зале сидят человек пятнадцать. Мужчины и женщины старательно изображают из себя индусов и индусок. Глебу видится это странным, но он смиряется, приглушая себя. На трибуне топорщится ваза с цветами. К вазе прислонена фотография смеющегося индийского гуру в гирляндах из цветов. Гуру Глебу понравился: «Есть что-то  в нем», — отмечает он, — «в отличии от его последователей».

— С благословления учителя мы начинаем, — худющий жердяй, сложил ладони лодочкой и поклонился в сторону окна. – Сегодня у нас новые участники. Давайте их поприветствуем. –

Привстало две дамы и Глеб. Мужчины и женщины, старательно изображающие из себя индусов и индусок, одобрительно захлопали в ладоши.

Глеб сжимается, ему не приятно. Во всем этом чувствуется какой-то фарс и не искренность. Движения адептов нарочито театральные, широкие, как в плохом ТЮЗе. Жердяй читает лекцию о пользе йоги. В конце лекции, Глеб намеревается уйти. Он уже понял, «что попал не туда». Но жердяй преграждает ему путь и просит остаться на важную практику. Сомневаясь, Глеб соглашается.

Женщина в заношенном белом платье, ставит а на трибуну новую фотографию. Там – ноги. Пара черных индийских ног по колено. Крупно, формат А4. Это ноги Марии Дэви. И их нужно целовать, чтобы обрести милость. Адепты подтягиваются к фото. С удовольствием слюнявят фотографию. Глеба воротит. Он тихонько просачивается на улицу: «Я еще грязные ноги не целовал», — плюется он.

Известие о приезде далай ламы Ринпоче как-то разнеслась по городу. В спорткомплексе организаторы арендовали спортивный зал, там на ковриках в «позе лотоса» расселись любители буддизма. Глеб вместе со всеми сидит в зале. Люди держатся обособленно: кто-то сосредоточен, а кто-то закомплексован и не готов общаться. В сопровождении организатора, молодого жилистого парня, вошел далай лама. Короткие волосы, квадратные затемненные очки, классический тибетский халат красно-желтого цвета. Далай лама улыбается. С людьми говорит через переводчика, так как, русский язык не знает. Организатор раздал всем брошюрки с мантрами и объяснил, что сейчас будет передача буддийской техники Зеленая Тара.

Люди совсем притихли. Ринпоче начал читать мантры, и все стали их нараспев повторять. Пел и Глеб. Он, да и большинство других начинающих буддистов, путались в слогах мантр. Они действительно сложные и произносить их без искажений невозможно. Тем не менее, все дочитали эту брошюрку до конца и далай лама благословил зал. Глеба наполнила благотворная энергия, он стал чувствовать какую-то глубину в себе. Радовался, что попал на это занятие и лично познакомился с таким человеком.

Дома читать мантры он не осилил, и знакомство с буддизмом закончилось в момент знакомства.

Глава 9

монгет 705x435 - Глава 9

Концерт этнической музыки произвел на Глеба сильное впечатление. Звуки барабанов, гитар, флейты переплелись в нем странным устойчивым рисунком. Среди всех инструментов выделялся варган. В нем смешался полет души, резкость, грубость, твердость, широта и нежность. Его звуки оживляли мозг и настраивали на видения.

По дороге домой, Глебу захотелось проводить день на берегу моря. Солнце уже хваталось своими красными руками за краешек горизонта, темнело. Он сидел на песке, любуясь летним пейзажем, и музыка все еще звучала внутри него. Мир постепенно замирал, успокаивался, шумы города становились тише. Не было суеты, беготни, быстрый ритм приморской столицы сменился на расслабление.

Дух шамана вырос из-под земли. Шаман сел рядом с Глебом на песок и представился: «Вань-янь Сиинь». – Глеб прищурил глаза и рассмотрел духа. Это было неожиданно и увлекательно. Черный кафтан, длинные распущенные волосы, глубокие черты лица с глубокими бесконечными глазами. Израненные полупрозрачные руки, кожаный пустой колчан за спиной.

Состояние Глеба изменилось. Жесткая, колючая энергетика духа напрягла. Поддавила мага. Он вынужденно сосредоточился и поприветствовал духа: — «Что вам нужно?» — серьезно спросил маг.

— «Это – руны», — прямо в сознание ответил дух. – «Смотри и запоминай. Они сами выбрали тебя. Я передаю их послание». — Одна за одной, в голубом горении кислорода, перед Глебом возникли многочисленные символы. Исполнили свой странный танец, сползли на песок и растворились в накатах морской волны.

-«Красота», — подумал Глеб. – «Что это значит?» — обратился он к духу шамана. Но дух уже исчез, оставив после себя пару огненных искр.

Спустя пару месяцев после этой встречи у Глеба появляется устойчивое желание узнать историю Дальнего Востока. Понять, кто здесь жил тысячу лет назад. Кто обитал и чем занимался. Узнать, какие боги здесь правили и как отправляли культы шаманы. В общем, получше познакомится с традициями родной земли.

И вот он сидит в библиотеке института археологии и этнографии ДВО РАН. Унылое помещение со школьными партами источает запах затхлости и тишины. За окном осень. Накрапывает дождь и клонит к дреме. Три сельдеобразные женщины в очках вяло перелистывают какие-то книги. Глеб садится за свободную парту и привыкает к обстановке. К нему осторожно подклевывает библиотекарша неопределенного возраста и требует паспорт.    

Сохраняя придельную холодность своего вытянутого лица, она записывает данные Глеба в свой формуляр и спрашивает: — «Что вы хотите почитать?» – Глеб в раздумье. Он не знает ни автора, ни названия. Сама тема видится ему весьма смутно. – «Что-то по истории древнего Приморья, пожалуйста», — расплывчато говорит он. – «Уклад, культура, письменность, религия. Может быть есть какие-то полевые отчеты?» — вопрошает он.

Библиотекарша, шаркая белыми кроссовками по полу, приносит два отчета с полевых исследований. – «Больше ничего нет», — досадно и уже тепло говорит она. – «Материалы по государству Бохай и Золотой империи чжурчжэней. Шавкунов и Окладников».

Глеб стремительно погружается в чтение: «Чжурчжэньские зеркала… Сульде… война… суровый быт… кидани… собственные иероглифы… культура и искусство…». Крайне мало материала по письменности. Язык умер и большинство расшифровок лишь домыслы. Изображения рун имеют предположительные названия.  –«Иненги, Анчун, Индахун», — повторяет про себя маг, тщательно перерисовывая руны в свою тетрадку. – «Хоть что-то», — думает он, — «Есть от чего оттолкнуться».

На полгода руны забылись. Тетрадка где-то затерялась среди толщи других бумаг, да и тяга заниматься ими пропала. С приходом тепла, сны Глеба стали другими. Объятья девушек сменились образами путешествующих мудрецов, китайской стены, юрт и священных мест на вершинах гор. То черный всадник с длинной косой волос проскачет мимо него; то группа крепких, вооруженных саблями, мужчин устроят соревнования, кто быстрее и выносливее. То знакомый шаман затянет свою дикую песню, бросая пронзительный взгляд на Глеба сквозь пламя костра.

Глеб уже свыкся с присутствием мира Цзинь в своей жизни. Руны зовут его все настойчивее. – «Поеду, где жили чжурчжэни», — думает Глеб. Садится в автомобиль и отправляется в путешествие. Дорога без устали накручивает закручивает колеса, и занимает почти весь день. Вырываясь из плена берез, осин, елей, тополей и кустарников, она заканчивается на берегу моря.

Юг Приморья. Лазовский заповедник. Прямо перед взором Глеба лежит остров Петрова. Он хорошо просматривается. Один бок покрыт густой растительностью, издалека кажущийся мохнатой меховой шапкой. Другой же топорщится белыми валунами, похожими на обглоданные ребра гигантского морского чудовища.

Справа от Глеба заповедный форпост с егерями, и домики для туристов. Слева -изогнутый песчаный пляж, уходящий на тысячу шагов к лесному массиву.

Лодкой заведует местный егерь. Без его согласия на остров не попасть. Он вредничает с перепоя и снаряжать лодку не хочет. –«Все завтра с утра», — бурчит он в серую бороду. – «Переночуйте в домике — пятьсот рублей за ночь — а там соберемся».

Красные полоски восхода легли на морскую воду. Блин солнца занял свое место на небе и согрел воздух. Моторная лодка, оставляя белые следы за собой, отправилась к острову. На ней Глеб, женщина – экскурсовод с надменным видом местной хозяйки, и пара туристов: немец с переводчицей. Экскурсоводша, спрыгивая на шершавый берег, и потянувшись, дает инструкции: — «Не сорить. Не курить. Листья с деревьев не рвать. Вы находитесь на охраняемой территории – историческом памятнике».

Переводчица, молодая подвижная девушка, облизывая губы, цокает на немецком. Немец все время кивает: «Я-я». — От этого Глебу хочется его прибить и бросить в море. Он отходит подальше от немца и таращится на экскурсоводшу. –«Посмотрите на право», — говорит она. Вы видите каменную чжурчжэньскую кладку. Ей более восемьсот лет. Она предназначалась для защиты острова от врагов. На ней можно разглядеть бойницы, места для хранения оружия и провизии.

Каменная кладка, поросшая мхом, коричнево-серого цвета, полуразрушена. Отдельные камни вывернуты временем и распластались на траве. Другие держатся за плечи друг друга, переходя в земляной вал. – «И тут окопы», — думает Глеб, чувствуя энергию былых сражений. От этого ему не приятно и дискомфортно. Он не любит войну, не любит кровь. – «А вот вид – замечательный», — переключается он на окружающий пейзаж и оживает душой: – «Не зря приехал».

Бело-зеленое море раскинулось до горизонта. Береговая полоса расслабленно греется на солнце, как домашняя кошка. Волны, играются, подпрыгивают, перекатываются, шумят, полощутся в нескончаемом движении. И отражают высокое голубое небо, смотрящее на воду. Словно двое влюбленных, небо и море, с неподдельным восторгом, вечно любуются друг другом.

Взгляд Глеба вернулся на кладку, и его охватила тоска. Щемящая сердечная тоска о скоротечности жизни: – «Здесь рождались, жили и умирали люди», — вздохнул он. – «Жили, любили, ненавидели, радовались. Куда все делось?  Что мы знаем об этих мужчинах и женщинах, детях и стариках? Ничего. Так же и мы уйдем, и никто про нас даже не вспомнит», — с грустной ухмылкой закончил Глеб.

-«Эта роща была высажена для царских особ», — помпезно начала экскурсоводша, когда туристы вошли в тисовую рощу. – «Она высажена придворными садовниками более тысячи лет назад. Есть легенда о том, что чжурчжэньский принц влюбился в простую девушку. Его родители были против неравного брака. Тогда он похитил девушку и убежал из дворца. Двадцать лет они жили на этом острове. У них родились дети. И только, когда его родители увидели внуков, они благословили влюбленных. В честь примирения семьи были высажены эти тисы. Обратите внимание» — продолжила экскурсоводша, — «Ветки деревьев напоминают купол, под которым можно спрятаться от лучей палящего солнца или дождя. В роще абсолютно тихо. Нет ни шума ветра, ни плеска волн. Здесь можно услышать крылья летящей бабочки и биение влюбленного сердца».

Глеб прислушался. Экскурсоводша говорила правду. Действительно ни один шум внешнего мира не доносился сюда. Тихо, как в студии звукозаписи. 

Немца прошибла внезапная связь с природой, и он бросился обнимать деревья. С криками: «Гуд, гуд», — он прислоняется к ним щеками, гладит кору, долго стоит, впитывая их запах и фактуру. Его никто не останавливает, хотя все знают, что яд тисов способен убить человека за несколько месяцев.

Глеб устал. Тисы впитывают не только звуки, но и энергию. Выйдя из рощи, он присел на прямоугольный камень правильной формы, острием смотрящий в море. Камень очень теплый, даже горячий. – «Перегрелся я что ли», — взволновался Глеб. – «Не на сковородке же сижу». —

Поспевшая экскурсоводша, объясняла немцу, что данный камень – волшебный: — «Его происхождение никто не знает. Он точно ориентирован на Юг, и даже зимой всегда теплый».  – Глеб привстал, чтобы лучше расслышать, что она говорит. – «А откуда он здесь?» — спросил он экскурсоводшу. – «Никто не знает», — покачала головой она. – «Но камень считается лечебным. У нас все сотрудники заповедника лечатся. Сопли потекут или бок заболит, на него садятся и все проходит.

Немец решительно сел на камень и обмяк. И без того широкие глаза «манна» еще округлись. Он то вставал, то вновь садился, не в силах поверить, что камень греет. Размахивал руками и удивленно цокал переводчице: — «Их канн ис нихт глаубан. Их канн ис нихт глаубан». – «Он не может в это поверить» — всем окружающим объяснила она.

— «Мы и сами не верим», — сказал ей в ответ Глеб, — «но факт остается фактом».

— «В море есть еще несколько таких», – указала рукой экскурсоводша. – «Их даже видно отсюда при отливе… И они на много древнее, чем известная нам история», – помолчав добавила она.

Путешествием Глеб остался доволен. Внутри него включился какой-то регистр и теперь он точно знал, что нужно делать: — «Мне нужно достать предмет эпохи чжурчжэней». – размышлял Глеб, -«Но что-то это должно быть? И где это взять?» —

Для поиска такого предмета Глеб оправился в краеведческий музей: — «Может, продадут что-то», -надеялся он. Или в аренду дадут». Музейные работники были категоричны: — «Ничего не продадим. Ничего не дадим». Глеб расстроился, но не сдался.  

Ведомый своими переживаниями, бродя по музейным залам, Глеб натыкается на стенд с чжурчжэньскими монетами. Они висят на гвоздиках за толстым стеклом. Монеты имеют квадратное отверстие внутри, и кажутся такими легкими и доступными.

-«Вот, что мне нужно», — озаряется Глеб, — и готовится к похищению. – «Мне нужна проволока», — размышляет он, — «и храбрость».

В интуитивно выбранный день, в глухом музейном зале сердце Глеба колотится слишком громко.  Ему кажется, что все вокруг догадываются о его намерении. Все вокруг знают для чего он пришел сюда. Знают, что он хочет совершить. Любой взгляд в его сторону, воспринимается Глебом словно провал. Его охватывают чувства безвыходности и отчаянья, наступает физический ступор. Руки отказываются слушаться и беспомощно повисают вдоль тела. Голова не совсем думает. Не много встряхнувшись, поняв, что его не раскусили, он сосредотачивается на своем деле – пристально осматривает экспонаты и наблюдает за окружающей обстановкой.

Монета висит на гвоздике за стеклом. Стенд угловой и между двух стекол есть крошечный стык. – «Монета должна пролезть», — настраивает себя Глеб. – «Мне она нужна. Нужна энергия Золотой империи. Это – ключ, ключ к рунам».

Глеб беспомощно вдыхает: — «Нет, ничего не выйдет. Зачем я сюда пришел? Меня посадят в тюрьму. Позор». — Но монета будто сама приглашает его забрать себя. Зовет, не отпускает. Это навязчивое состояние необходимости. И уже нет выбора, нет сомнений, нет опасности…

— «Какая разница, что в первый раз? Какая разница, не выполнимо?» — вбивает он мысли тяжелым молотом. – «Следует пройти испытание». – Решимость медленно возвращается, и снова улетучивается бесследно.

Хотя Глеб подготовился, прочитал заговоры невидимости и защиты; открыл себе путь и заручился поддержкой духов, все же страшно, так страшно, сделать это сейчас. Волнительно и опасно.

И это заставляет его быть осторожным и внимательным.

Дождавшись момента, когда рядом никого не будет, Глеб достает из кармана медную проволоку и просовывает ее в щелку между стыками стекол. Поддевает монету и трясущимися руками снимает с гвоздика. – «Часть операции сделана. Дело за малым — протащить ее между стекол?» — Некогда думать. Уже слышны какие-то шаги. — «Надо тянуть. Почему не пролазит? Должна». – судорожно размышляет Глеб, и резко тянет монету к себе. Она бьется о стекло, брякает, застревает. Новая и новая попытка ее протащить. Время сжимается в секунду. И в тот самый момент, когда смотрительница входит в зал, монета проскальзывает между стыками стекол и оказывается в руках Глеба.

Он молниеносно сует ее себе в карман, вздрагивает при виде смотрительницы, и, зажав воздух в спазмированной шее, выходит из зала. – «Только бы не побежать. Не сорваться. Сделай вид, что смотришь. Остановись. Рассмотри экспозицию. Почему не слушаются ноги?» — Глеб старается держаться естественно. – «Еще не много и выход». Ему хочется бежать. Броситься в двери и бежать без оглядки. Ему видится, как его ловят. Валят на пол, уличают, стыдят. Превозмогая свою внезапную каталепсию, пластилиновыми шагами, Глеб покидает музей. Лишь на улице он успокаивается. Город живет своей жизнью. Ничего не произошло. Глеб понимает, что дело сделано, и никто его не преследует. В правой руке, опущенной в карман, он крепче зажимает желанную монету.  

Буквально этой же ночью, ему снится сон: «Черный булатный конь с огромным всадником мчится прямо на него. Каким-то чутьем во всаднике Глеб узнает шамана. Тот решителен и доволен. Буря радости бушует в нем, хотя вид по-прежнему крайне суровый. Конь встает на дыбы и останавливается, вздымая тучу пыли. Пыль медленно оседает, и каждая ее крупинка превращается в руну. Они возникают как бы все сразу, цепляясь своими боками друг за друга. То поднимаются вверх, то спадают вниз, то двигаются по кругу; то приближаются, то удаляются, почти исчезая из поля видимости. У каждого символа свой характер, свое гудение, свой цвет, свое свойство».  

Глеб принял, открыл и оживил руны, которые стали частью его магической жизни.

Изготовление чжурчжэньских талисманов и амулетов по древним технологиям. На: любовь, защиту, здоровье, уверенность и силу. Стоимость: 3 000 рублей + 200 рублей почтовая пересылка.

Глава 10

IMG 3210 705x435 - Глава 10

Не только книги и фантастические фильмы о космосе привлекали Глеба к теме контактов. Не только видения НЛО на ночном небе, тянули его в размышления. Не только сны о полетах на космическом корабле пришельцев, вызывали в нем желание получше узнать эту тему.

В душе Глеба жила вера в пришельцев и тяга общения с ними. Ему хотелось говорить с жителями иных миром, знать их секреты. Знать о них, как можно больше, владеть секретами устройства других цивилизаций. Магу хотелось знать изнутри, как живут в дальнем космосе. Знать, кто заселяет звезды и другие планеты. И судьба предоставила ему такую возможность.

Экспериментальная группа контактеров под руководством веселого, скульптурно-сложенного инженера Александра Глаза, начала свою деятельность в городе.

Задача группы — исследование возможностей контактов людей с внеземными цивилизациями. Наблюдение за жизнью и здоровьем контактеров, сбор информации по ВЦ и получение от них своего взгляда на человека, его историю и развитие. Но главной задачей группы является получение технических разработок, которые можно применить в жизни. Для этого привлекаются инженеры, врачи, биологи, химики. Для людей без образования тоже разрабатываются программы «общения», где изучаются влияния контактов на людей в повседневной жизни.   

С присущей ему педантичностью, Глаз ищет «подопытных», в этом ему помогают его «кураторы». Они подсказывают, кто им подходит для работы, а кто — нет. Глеб подходил. Поэтому знакомство Глаза и Глеба состоялось.

На одном из семинаров, Александр Глаз, потирая свой не маленький нос, рассказывает о целительстве: — «Человек – это сложная система. Она регулируется психикой, сознанием. И все, что происходит в человеке – дело рук его сознания. Одновременно мы существуем в разных мирах. И каждый мир с нами взаимодействует. Каждая космическая Сила курирует несколько десятком миров. Именно строгие разграничения энергий сохраняют и поддерживают баланс во вселенной».

В актовом зале трамвайного парка сидит человек двадцать. Удобное местоположение и не высокая арендная плата определило место занятий. Глаз сканирует каждого присутвующего, выявляет лазутчиков. Так он называет представителей «не дружественных энергий». Таких в зале несколько человек. Он сразу просит их уйти, чтобы не мешать занятию. Остальным самозабвенно рассказывает: — «По нашим данным существует два информационных Кольца. Первое Кольцо объединяет несколько десятков космических цивилизаций и называется «светлым». Второе Кольцо, тоже объединяет несколько цивилизаций космоса, и называется «черным». Отличия «светлых» и «черных» состоят в отношении к человечеству, в технологиях, подходах и возможностях. При чем «черные» больше ратуют за поддержку и развитие людей через социальный прогресс и науку, а «светлые» высказываются за развитие духовных качеств души и сознания человека. Вне контекста социума.

С их же слов, мы знаем, что между ними был заключен спор, суть которого сводится к определению вектора развития человечества. «Светлые» настаивают на работе души, на овладении новыми качествами сознания и минимуме социальных влияний. Так как, это замедляет эволюцию и не способствует освобождению души. «Черные» убеждены, что людей нужно вести по пути научно-технического прогресса и не заморачиваться дальнейшими перспективами.

«Светлые» говорят, что люди пойдут за ними, и скоро они создадут к этому тенденцию. А «черные» убеждены, люди пойдут за ними при любых обстоятельствах. И, что им даже делать ничего не надо для этого, они лишь подкинут людям несколько технических изобретений. И люди сами разленятся, окунутся в социальные удовольствия, а значит, пойдут за ними. То есть, процент потребляемой энергии от людей для них станет выше. В этом и суть».

Глаз называет себя «Регулирующим Посредником». Он общается с разными цивилизациями и по их запросу подготавливает для них представителей на Земле. При этом сам остается в нейтралитете ко всем цивилизациям. Некоторые цивилизации для него опасны, поэтому он не может их самостоятельно изучать.

Глеб слушает рассказ Глаза, раскрыв рот. Каждое его слово ложится ему на сердце, и кажется, что он уже это знал, чувствовал, но не мог самостоятельно понять.

— «Первое и Второе Кольцо», — аккуратно продолжает Глаз, — «отличается своей структурой и отношением к человечеству. Одни – более бережные, тактичные, другие наглые и бесцеремонные. Главным отличием «светлых» от «черных» состоит в подходах внедрения в энергетику человека. «Черные» просто ломают ее, как им вздумается. Жестко меняют привычные схемы мышления, встраивают свои программы. В общем революционно стимулируют человека к развитию. Через кризисы, потрясения, проявление животной природы. «Светлые» предпочитают путь эволюции и подстраиваются к сознанию и энергетике очень мягко, экологично, позволяя посреднику расти самому. Ничего не навязывают, лишь предлагают к рассмотрению. Но, если что-то решили сделать, то делают и без нашего согласия. В остальном же отношение к нашей цивилизации доброжелательное, но без расшаркиваний, как у «светлых», так и «черных».

— А почему «светлые» позволяют «черным» вмешиваться в наши дела? – с придыханием спрашивает женщина в белом парике. – «Почему они лезут к нам? Уже давно бы все хорошо было, если бы не эти «черные». – Глаз хитро улыбается своими выразительными синими глазами: — «ВЦ говорят, что в создании нашей цивилизации принимали участие разные формы жизни, в том числе, «черные». Поэтому они имеют право голоса, как и все остальные. Когда вы покупаете квартиру, вы можете делать там, что хотите, в пределах Конституции. Так и здесь, они делают, что хотят в пределах своей доли. Они имеют с нас свой процент, свое количество энергии. И никто им это запретить не может».

Люди в зале печально вздохнули. Глеб панически задумался о том, как нас «доят» все, кому не лень. Это вызвало крайне неприятное чувство беспомощности и отчаянья. Захотелось спрятаться: — «Будто дойные коровы», — подумал он.

Глаз продолжил: — «В свое время, очень давно между Первым и Вторым Кольцом была война за нас. Не могли решить, кто сколько будет получать энергии от нашей цивилизации. «Светлые» победили и установили правила. Каждая участвующая в создании людей цивилизация правит землей по 12 тысяч лет. Правит, значит, получает семьдесят процентов энергии, вырабатываемой землянами. Потом семьдесят процентов получает другая космическая цивилизация, затем третья. Все семь, по очереди. Каждая цивилизация выстраивает под себя качество необходимой энергии. С этим связаны многие события в жизни человечества».

Люди в зале опечалились. Атмосфера стала тяжелой, давящей. В головах присутвующих разыгрывались сцены «великой жатвы». Никому не хотелось быть дойной коровой или бифштексом.

— «В какие-то периоды, кто-то из наших создателей, нарушал договор. И брал больший процент, чем им было положено», – продолжил Глаз. – «Возникали стычки, локальные конфликты. И, когда подобные нарушения участились, Кольца приняли решение создать курирующую структуру.  Так появились Учителя Ноосферы. Их наделили серьезными полномочиями и сделали полностью автономными. Теперь это независимая цивилизация, регулирующая баланс сил на нашей планете. Никто уже без очереди не полезет. Но в этом есть и минус. Они очень консервативны. Что значительно замедляет эволюцию человечества».

— «А почему «черные» называются «черными?» — спросил Глеб.   

— «Они живут на окраине черных дыр в очень разряженном пространстве, и для простоты идентификации, мы их так называем. Они тоже не против. На самом деле цвета – лишь характеристики, которые мы используем для идентификации ВЦ. Так с ними договорились. Когда кто-то из них приходит, то оставляет в пространстве следы определенного цвета. И это никак не связано с моралью, культурой и пониманием людей», – ответил Глаз. – «Есть «зеленые», «голубые», «серые», «белые», «желтые». Это лишь удобное обозначение».

— «А «светлые» нас тоже на корм выращивают?» — спросил лысоватый мужчина в первом ряду, вытирая платочком потное красное лицо.

— «Да», — ответил Глаз, кивая головой. — «Только следует понимать, что все выращивают нас для своих целей. Для кого-то мы в пищевой цепочке, а для кого-то условно являемся «детьми». И нас растят и воспитывают, чтобы чему-то научить и открыть дальнейшие перспективы. Развитые души людей, являются матрицами для создания целых космических колоний. Нас делают богами и правителями цивилизаций. Не белковых форм жизни в космосе бесконечное множество. И многие из них стоят на нижней ступеньке эволюции, чем мы».

Слушатели оживились. Настроение улучшилось. Все стремительно размечтались, представляя себя небожителями.

После семинара Глаз попросил Глеба стать представителем «черных». – «Это очень сложная структура с со сложными энергиями. Поэтому требуется человек, могущий адаптироваться к такой энергии», — сказал он Глебу. — «Мы ничего об их цивилизациях не знаем. А хочется узнать побольше. У нас есть «зеленые» и «голубые», есть «учителя», а «черных» всего два человека: один живет в Дальнегорске, другой в Москве. А тут нет никого. Помоги. Стань посредником. Разузнай про них побольше. Со мной поделись. Чувствую, что ты сможешь».

Глеб сомневается и просит несколько месяцев на раздумье. Глаз уехал к себе домой в Хабаровск и вернулся во Владивосток лишь через полгода.

— «Я согласен», — сказал Глеб, — позвонив ему в гостиницу.

Глаз назначил Глебу индивидуальное занятие, чтобы вывести его на «черных».

В гостиничном номере четыре участника эксперимента: Глеб, Глаз, Юрий и Олег. Олег, представитель «учителей ноосферы». Его присутствие обязательно. Он может экстренно прервать сеанс, если что-то пойдет не так. «Пойдет не так», означает, что «черные» захотят запрограммировать всех присутвующих на сеансе на свои частоты. Олег – начальник караула в пожарной части. По званию капитан. Коренастый не высокого роста, похож на грузина. Юрий, напротив, очень высокий, худощавый. Волосы светлые, голубые глаза. Одет в форму морского офицера. На погонах три больших звезды. Он хорошо видит энергии в пространстве, следит за частотой эксперимента.

Глеб сидит в кресле с закрытыми глазами.

— «Расслабься», — начинает Глаз. – «Сосредоточь свое внимание на своей оболочке. Начни собирать всю энергию оболочки снизу вверх и подними ее над головой. Я помогаю. Теперь вместе с этой энергией проваливайся в голову. Находясь внутри головы, начни подниматься вверх через макушку. Вверх, выше и выше. Скоро тебя потянет. «Черные» здесь, и они поведут тебя дальше. Не сопротивляйся. Они выставили защиту и в космосе ты не сгоришь».

— «Я лечу», — говорит Глеб. – «Меня, словно краном подымает в пространство. Сейчас я переворачиваюсь. Верчусь. Вращаюсь. Кружится голова. Тошнит. Космос изменился. Стал более светлым, желтоватым. Идет свет от звезды, но это – не Солнце. Прошел и это. Я в живой капсуле. Она меня несет. Началось новое пространство. Энергия очень жесткая, чужая. Меня кто-то сопровождает. Направляет капсулу. Я падаю на какую-то планету. Тут города. Много техники. Не понимаю. Ничего не понимаю».

— «Сосредоточься на своем теле», — командует Глаз. – «Будем выводить». – Глеб будто проваливается в тело, занимая его объем. Требуются усилия, чтобы понять, что это его тело, которое он покинул около часа назад. – «Дай разрешения им говорить через тебя», — командует Глаз. – «Предоставь им свой речевой аппарат».

Глеб мысленно соглашается на то, чтобы «черные» вещали через него. Какое-то время в пространстве что-то происходит. Будто идет отладка какого-то механизма. Затем Глеб понимает, что что-то говорит, но говорит не он. Он, как радиоприемник, передает трансляцию. Чувствует, что энергия вдруг меняется, и он полностью возвращается в свое тело.

— «Все отлично», — ободряет его Глаз. – «Расскажи, что происходило». – Глеб в подробностях рассказывает присутвующим, что с ним было. Все довольны и делятся своими наблюдениями. Каждый видел эксперимент со своей позиции. Юрий описал энергии, которые возникали в пространстве. Подтвердил, что ничего не придумывалось, не фантазировалось, а происходило в реальности. Олег закивал, что выводить меня было трудно: — «Слишком глубоко зашел», — констатировал он.

— «Больше я ничего сделать не могу», — подвел итоги Глаз. – «Меня дальше не пустят. А тебе надо канал наработать, исследовать. Походи туда сам. Для тебя это – безопасно. И съезди к Алексею Колесникову в Дальнегорск. Он – их представитель. Подскажет то, что я не знаю. А потом пообщаемся».

Онлайн консультация «Помощь в обретении магической силы». Стоимость: 5 тысяч рублей.

Глава 11. Посредники

дальнег 705x435 - Глава 11. Посредники

Дальнегорск ползет между сопок редкими домами. То там то здесь вырастают пятиэтажки и частные домики. Ни одного высотного здания, ни одного торгового центра. Главная улица — чуть ли не единственная улица города. Здесь все размеренно и зелено. Деревья тянутся к сопкам, сопки тянутся к небу. Благодать провинции в полной мере.

Глеб поселился в гостинице «Бор», торчащей боком у поворота на автовокзал. Гостиница в городе одна. Ее вполне хватает, ведь никто не стремится посетить город, стоящий вдали от прогресса. Из допримечательностей здесь только химкомбинат, искусственное водохранилище, да тисовая реликтовая роща. Море в пятидесяти километрах отсюда, поэтому даже отдыхающие проезжают мимо.

Полы гостиницы недовольно скрипят. Деревянные облупленные окна, беленные стены цинично смотрят на постояльцев. Они слово говорят: «Уезжайте быстрее. Без вас сто лет жили, и еще проживем как-нибудь».

Приняв с дороги душ, Глеб отправляется к Алексею, с которым предварительно договорился о встрече по телефону. Офис Алексея занимает почти весь первый этаж пятиэтажки. Вход отдельный, на дверях вывеска «Медицинский центр». Алексей Михайлович приветливо улыбается новому знакомому, когда Глеб входит в его кабинет.

Алексею Михайловичу лет сорок.  Он одет в дорогой костюм, поверх которого накинут врачебный халат. Черные волосы аккуратно зачесаны вправо. Лайковые ботинки блестят педантичностью и чистотой. 

— «Привет, Анатолий», — сходу кидает он, протягивая руку для рукопожатия. – «Не часто встретишь единомышленников. Это — большая редкость. Обычно одного посредника на регион готовят. Меня предупреждали, что кто-то появится, но думал, что гораздо позже».

Глеб блаженно улыбается, ловя каждое слово более опытного товарища, и в его душе возникает приятная истома избранности. Еще несколько минут и Глеб заканчивает представлять себя в роли мессии, и возвращается к цели визита: — «Меня Глаз вывел на «черных». Но они его не пустили, и он так и не понял до конца, что получилось. Он мне сказал, чтобы только вы можете нормальный канал связи поставить».

— «Не пустили Глаза», — ехидно переспрашивает Алексей, — «и правильно сделали. Нечего ему там делать. Да и ты ему ничего не расскажешь, запретят. Он же хитрый. Хочет информацию выведать, а потом ее использовать. А наши кураторы огласки не любят».

Глеб возбужденно вздыхает. Он чувствует предвкушение контакта. Волны волнения пробегают по его телу и руки самовольно подрагивают.

Глебу импонирует манера Алексея Михайловича держаться, четко выражать мысли и говорить по существу. Он наполнен достоинства, уверенности и силы. И в тоже время, он чувствительный и тонкий человек. Человек, к которому испытываешь настоящее уважение.

Алексей Михайлович чем-то похож на актера МХАТа. С тонким чувством юмора, прямотой, харизмой, мастерством и объемом. В каждом жесте есть гипнотизирующая красота.

Алексей Михайлович закрывает дверь на ключ, предупредив медсестру, что занят и его не надо тревожить. Указывает Глебу на стул: — «Садись вот сюда. Сейчас посмотрим, что там у тебя». -Алексей Михайлович делает несколько пассов руками над головой Глеба. Что-то шепчет. Пространство в кабинете меняется. Становится тесно, будто в переполненном автобусе. Начинает идти энергия, сверху. Ее много.

— «У меня голова гудит», — произносит Глеб. Слышу свист и будто звук трубы. Вижу, что что какие-то тени в комнате появились. Высокие фигуры, похожие на людей. Бело-серебристые. По всему телу мурашки, энергия придавливает. Вижу космос. Куда-то лечу. Точнее, меня кто-то несет с огромной скоростью».

— «Все будет хорошо», — произносит Алексей Михайлович не своим голосом. Приглушенным, глубоким, вкрадчивым, почти железным, растягивая каждый звук». – «Все будет хорошо».

Глебу жутко от этого голоса. Хотя он уже общался с духами, это выводит его из равновесия. Это – другой голос, не походит ни на что. Голос иной вселенной, от которого тело колышется изнутри, как поспевшее тесто. В этом голосе содержится знание, не искаженное людскими представлениями и идеями; то, что он так долго искал.

– «Ты знаешь, что «черные» — лучшие целители?» — спрашивает Алексей Михайлович, попрощавшись с кураторами. – «Такие болячки лечат, что врачи руками разводят. Это потому, что они сами физиологию разрабатывали. Первое Кольцо больше нервную систему делали, мозг, психику, чакры, оболочку, биоэкран. А наши – физиологией занимались. Тело лепили. Вот и знают секреты, как и что починить можно».  

— «А люди не бояться к вам идти? «Черный» все-таки» — простодушно спрашивает Глеб. – «Имидж, и все такое».

— «Я ни никому это не афиширую» — заговорчески объясняет Алексей Михайлович. У меня, вон и иконки стоят на видном месте. Все, как надо. Приходит человек, кураторы с ним работают. А я ему в это время капельницу поставлю, иголочки, таблеточки выпишу. Я же врач, невропатолог. Раньше в больнице работал, потом вот свой центр открыл. Мне здесь больше нравится».

— «Много народу?» — интересуется Глеб. – «Я тоже прием веду. У меня, то густо, то пусто».

— «У меня всегда люди есть», — отмахивается Алексей Михайлович. – «Я серьезно с кураторами разговаривал, вот и подгоняют, сколько надо. Но вообще, я Космос о глобале просил. Сначала канючили, торговались, потом пообещали. И, представляешь, мне через несколько месяцев один мой клиент завод подарил. Правда, разрушенный. Но я его продал выгодно, и деньги есть».

Глеб очень удивился рассказу Алексея Михайловича, и даже не много позавидовал таким обстоятельствам.  Ему тоже хотелось денег, чтобы жить – поживать, работать в удовольствие, и от людей не зависеть.

— «Есть у меня хобби», — хвастается Алексей Михайлович. – «Я приборы разные собираю, которые в лечении могут помочь. Вот у меня аппарат ауру фотографировать. Вот ЭКГ делать. А вот эту штуку я в Москве по знакомству купил. На военном заводе. Там технику для космической промышленности делают. И что-то с заказами было, в общем, остался у них опытный образец. И мне продали. Смотри».

Алексей Михайлович указывает на прибор, стоящий в углу кабинета на тумбочке. Прибор напоминает с микроволновку. На нем разные кнопочки с указанием режимов работы. Алексей Михайлович приглушает свет в кабинете. Закрывает шторы и включает прибор. Он издает короткий громкий звук и лампочки индикаторов начинают светиться.

— «Дай руку», — говорит Колесников Глебу. И направляет на нее какую-то трубку, связанную проводами с «микроволновкой». Из этой трубки с огромным давлением и скоростью выбрасывается голубое, холодное, шипящее пламя. Алексей Михайлович ведет его вдоль руки Глеба, и на ней проступают акупунктурные точки и энергетические меридианы.

— «Вау», — восклицает Глеб. – «Круто. Что это? Как такое возможно?».

— «Прибор с аргоновым излучателем. Для обследования космических кораблей. Им в космосе повреждения обшивки проверяют. Целостность корпуса. В нашем деле вот, можно акупунктуру видеть, чакры, всю энергетику».

 Глеб настолько удивился прибору, что долго не мог прийти в себя. В его голове никак не укладывалось, что наша наука имеет такие интересные, мощные разработки, подтверждающие наличие ауры, точек, тонких тел, но все это искусно замалчивается. И, более того, отрицается. На улицу он вышел совсем ошарашенный, шокированный увиденным, услышанным и пережитым.

— «Рад был познакомиться, Глеб», — сказал Алексей Михайлович при прощании. – «Домой пора. Там жена, дети. Недавно еще детей с детдома взяли. Воспитываем. Свободного времени совсем мало. Заезжай, когда захочешь в гости. Всех благ».

Глеб остался встречей очень доволен. И уже собирался ехать во Владивосток, как вспомнил, что Глаз просил его заскочить к посреднику «голубых», Андрею Апанаскевичу, тоже живущему в Дальнегорске.

На следующее утро, не понимая цели своего визита к Андрею, он стоял на пороге его квартиры. Дверь открыл щуплый, не высокого роста, мужчина с орлиным носом. Лицо в бороздах морщин. Глаза выразительные, голубые, с огоньком. На вскидку, ему лет сорок пять, не больше.

Андрей пригласил Глеба войти и предложил чаю. За кухонным столом он вошел в спонтанный транс и стал вещать от лица «голубых»: — «Слушай внимательно.  «Черные» постоянно обманывают. Используют людей для прокачки своих интересов. Не верь обещаниям. Все проверяй на практике. Обговаривай каждую деталь подробно, чтобы было, что предъявить, если что-то случится».

Глеб слушал это послание из уважения к Андрею, а не потому что хотел что-то слышать. Он был поглощен встречей с Колесниковым. Поэтому часть наставлений он пропускал мимо ушей, часть воспринимал как не нужную болтовню. Ему хотелось побыстрее уйти от навязчивых слов «конструктивной» цивилизации и выйти на улицу. Но все же это общение дало свои ростки в сознании Глеба. Они медленно прорастали в течении года.

Через год Глеб снова приехал в Дальнегорск и прямиком направился в Апанаскевичу. Его целью было общение с «голубыми». За это время он понял, что на самом деле боится «черных», испытывает настороженность каждый раз, когда они подходят. Понял, что зря согласился на предложение Глаза, а не пошел за своим внутренним ощущением. Понял, что не хочет работать на частотах этих миров, поскольку люди от них не меняются, а лишь потребляют. Глеб стал искать новую курацию, новую силу, новую опору.

Его давила христианская мораль. Он хотел быть хорошим и творить только добрые дела. Начитавшись религиозных книг, он вдруг понял, что является «посредником зла». Внутренние желание оправдать себя перед самим собой, оправдаться перед другими людьми, толкали его новый внутренний поиск. Он городился, что выпадает из общественных правил, мыслит свободно, не как другие люди. Он страдал от того, что никак не может примерить на себя никакие заповеди, догмы и правила, поскольку о ни уже не работают. Он обесценивал то, что умеет и имеет своими сомнениями и дисбалансом мыслей. Ему было все время плохо, и одновременно хорошо.

— «Я должен нравиться людям», — думал он в минуты очередного приступа духовности. — «Я хочу соответствовать всему, что есть в обществе. Я не могу верить, не могу поклоняться, не могу быть наивным и простым, как другие. За мне все это?».  Мучительный выбор между «черными» и «голубыми» совсем расшатал нервы Глеба. Он раздражался по любому поводу, наводил порчи на право и налево, и через день снимал все, что сделал, сопровождая это чувством вины и стыда.

«Черные» рассказывали ему о тех перспективах, что его ждут. Они были тепло настроены и не понимали колебаний посредника. Глеб просил их дать ему время переосмыслить и понять себя. Обычная жизнь, просьбы клиентов и поступки людей вызывали в нем диссонанс. С одной стороны, Глебу хотелось стать «святым». Он видел себя в этой роли, и она ему нравилась. Он знал многих подвижников лично, еще с детства, хотя и давно не общался с ними. С другой стороны, реальная жизнь требовала иных решений и обязательств, и там не было места беззаботному медитированию. 

Деньги, любовь, ревность, измена, мордобитие, снятие порч и вампиризма, вот, что каждый день встречало Глеба на работе. Он не понимал, как можно, оторвавшись от мира, уйдя из него, помогать другим и себе. Люди приходили к нему со своими страданиями, болезнями, просьбами; и простым утешением, как это делали психологи и церковники, он не мог обойтись. Он хотел действовать, помогать, решать, вытаскивать из проблем, в чем с большой охотой помогали «черные». «Голубые» же ограничивались абстрактными советами, типа: — «Пусть этот человек думает по-другому, и жизнь изменится. Найдите причину в себе самом. Что посеешь, то и пожнешь».

Глеба бесили такие ответы, и все-таки что-то в них заставляло его думать об этой курации. И, следуя подсказкам своего сердца, он отправился в Дальнегорск.

Апанаскевич назначил встречу на своем рабочем месте в онкологическом центре. Он заканчивал смену и готов был помочь Глебу разобраться в ситуации. Они сели в автомобиль Андрея, который стоял тут же у здания, и начали сеанс. Глеб почувствовал шевеление в волосах. Пошла мягкая, приятная энергия. Пространство расширилось и стало будто светлее.

Черты лица Андрея изменились, разгладились, он заговорил странным, слегка скрипучим голосом: — «Вам следует отказаться от своего внутреннего голоса. С настоящего момента вашим внутренним голосом становится адаптационная программа нашей цивилизации. Вам следует научиться отслеживать внутри себя наше появление. У вас завяжется внутренний диалог, в котором вы научитесь отличать свое, от не своего. Это самое трудное. Канал «черных» не закрыт. Вам предстоит самостоятельно решить, с кем вы будете сотрудничать. Остальные инструкции получите на дальнейших сеансах связи».

Голова Глеба кружилась. Он чувствовал, что чем-то наполняется изнутри, и это было приятно: — «Похоже на работу мастеров, когда интернет дома проводят», — сказал он Андрею. – «Какая-то настройка, калибровка, установка оборудования».

— «Это модули «голубых», — ответил Андрей. – «ВЦ работают не напрямую, иначе мы сгорим. Энергетика не выдержит. Они ставят свои модули, чтобы мы могли их сигналы ловить. Так адаптируется энергия, и безопасно выходить на контакт».

— «Черные» говорили, что они лучшие целители. Вы вот тоже врач, в такой серьезной больнице работаете. Зав. отделения. «Голубые» как-то в работе помогают?» — с не большой подковыркой обращается он к Андрею.

— «Безусловно», — поняв оттенок вопроса, — парирует Андрей. — «Диагностику по человеку дают. Схему лечения советуют. Указывают на что обратить внимание у конкретного человека. Помогают мышление человеку изменить. Они через душу работают. Сначала душу лечат, потом тело. «Черные» только тело латают. Да, это быстрее, но пользы больше через раскрытие души. Для «голубых» главное не здоровье, а, чтобы душа, как структура, оставалась без деформаций. Без загрязнений. Они в этом направлении работают».

Глеб понимающе закивал головой. — «Как мне самостоятельно выходить на контакт?» — вернул он размышлений Андрея.

— «Подумай о них. Одной мысли достаточно. Мысль активирует программу, и она включается», — отвечает он. – «Ничего сложного, но канал наработать надо. И чем быстрее ты определишься, с курацией, тем легче тебе будет».

— «Выбор-то не простой», — думает он. — «Надо как-то с этим справиться».

Глава 12

салон 705x435 - Глава 12

Салон «Живая Сила»

В квартиру Глеба, где он ведет прием людей, по-королевски входит Юлия. Она понтовито снимает кроссовки, небрежно бросает свою белую спортивную куртку на тумбочку в прихожей, и без лишних приглашений проходит в комнату. Демонстративно садится на стул Глеба, закидывая ногу на ногу.

Юлия хороша собой. Не сказать, чтобы красива, но достаточно привлекательна. Светло-русые волосы схвачены в пучок. Движения манерные и резковатые.  Тонкие губы покрашены в ярко-розовый цвет. Циничная высокомерность сочетается с деревенской сексуальностью.

— «Наглая деваха», — оценивает ее Глеб, — «Наступи – взорвешься. Кровь с молоком».

— «Поможешь мне проблему решить», — сразу на «ты» начинает Юлия. – «Плохо мне. Живу с мужчиной в гражданском браке, а его бывшая жена на меня порчу наводит. Считает, что я его из семьи увела. Да, это правда, увела. Сосу лучше, чем она».

Глеб морщит лоб, и настраивается на энергию Юлии. Его коробит от ее состояния. Он просит ее встать и ведет правой рукой вдоль тела: — «В районе лопаток чувствуется сильное уплотнение», -говорит он ей, и ведет рукой ниже. – «В области поясницы и половых органов тоже чувствуется плотность. Так ставятся программы. Больше похоже на отворот. Хотя порча и отворот мало чем отличаются».

— «Снимай», — без раздумий командует Юлия, — и кладет на стол двести долларов.

Глеб надевает ритуальную одежду – свой черный балахон. Зажигает свечи. Наливает в ритуальную чашу воды и читает над ней очистительный заговор. Начиная с макушки, он брызгает эту воду на Юлию, закручивая энергию ее ауры по часовой стрелке. Минут через двадцать кропотливой сосредоточенной работы, он завязывает на ее левой кисти красную защитную ниточку: — «Неделю носите, не снимайте. Потом она сама оторвется».

У Юлии кружится голова. Глебу хочется прокачать женские энергии Юлии, чтобы еще сильнее ее впечатлить. Он накладывает свои руки вниз ее живота, сопровождая это мелкими пульсирующими надавливаниями. Глеб видит образ костра, который разгорается в теле Юлии.

— «Что ты хочешь?» — резко спрашивает она, и по хабальски ставит руки в боки.

От неожиданности Глеб вздрагивает. – «Ничего», – чисто рефлекторно оправдывается он, не совсем понимая, о чем идет речь. Потом до него доходит: – «Ритуал такой. Нужно энергии любви прокачать посильнее, чтобы дело успешно пошло. Нужно не только очищение, а еще, чтобы у вас все наладилось в отношениях. Так чакра усиливается».

— «Меня муж в машине ждет». — Оборвала Глеба Юлия. – «Я сейчас его позову. Сам ему все расскажешь», — продавила она Глеба.

— «Да, говорю же», — разволновался он, — «так ритуал делается».  

Глеб снова и снова повторял Юлии, что он делал и почему трогал ее живот, уже испытывая беспричинный страх наказания.

Юлия внимательно наблюдала за реакциями Глеба. Она специально выводила его из себя, ведь, по сути, ничего особенного не произошло. Ей нужно было замешательство Глеба, которое она искусно вызвала. Юлия демонстративно задумалась. Ряд, понятных только ей, мыслей пробежал в ее голове быстрыми лошадками. Внутри нее созрел план, как использовать Глеба в своих целях, и она продолжала его продавливать: — «Ладно, я ничего мужу не скажу», — заговорчески сказала она, всячески показывая, что теперь они на одной стороне и никому свой секрет не выдадут.

— «Да», — желая избежать конфликта, и побыстрее выпроводить Юлию, согласился Глеб.

Через неделю Юлия позвонила и требовательно напросилась на повторный прием: — «Есть, что рассказать», — заявила она. – «Приеду с мужем. Я ему ничего про «твои поползновения» не сказала. Он сам хочет с тобой познакомиться. У него к тебе деловое предложение есть».

Юлия и ее гражданский муж Константин, ввалились в дверь в обнимочку. У обоих прекрасное настроение. Константин подал руку Глебу и крепко ее пожал. – «Сильный», — подумал Глеб, анализируя рукопожатие: — «Проходите, пожалуйста».

Константин не высокого роста, с залысиной. На безымянном пальце правой руки золотая потертая печатка. Она значительно меньше толщины пальца и почти вросла в него. Прозорливые карие глаза постоянно бегают в разные стороны, как у хамелеона. На верхнем резце железная фикса, которая сразу привлекает внимание, и вызывает некое беспокойство Глеба.

Когда Константин заговорил на деловые темы, сердцебиение Глеба успокоилось. Он вернулся из напряженного ожидая наезда на волну спокойной рассудительности.  

— «Бизнес буксует», — произнес Константин, нарочито усиливая букву «с». – «Сложности на пустом месте. Сглаз на мне, точно знаю. Работа встала, ничего не идет. Бывшая жена меня проклинает каждый раз, когда я прихожу сына проведать. Можешь что-то сделаешь».

Глеб быстро смекнул в чем дело, вспомнив прошлые двести долларов от Юлии: — «Могу. Помогу. Сделаю. Вам защиту нужно поставить».

Константин оказался известный в городе барыга, директор крупнейшего в городе рынка. Рынок представлялся Глебу денежным дном, Клондайком, да так оно и было на самом деле. Ведь даже известный вор в законе Григорич, крышевал рынок и имел здесь неслабую долю.

Цепочку торговых павильонов и киосков возглавлял Универсам. Он гордо стоял посередине площади, а все киоски и павильоны гроздились вокруг него. «Модельяна», «Куртки и шубы», «Женский рай» -красовались вывески павильонов, завлекая покупателей.

Глеб часто прохаживался вдоль павильонов, поскольку жил совсем рядом с рынком, и еще здесь была автобусная остановка. Когда Глеб был не в настроении, он не садился за руль собственного автомобиля, ездил на общественном транспорте.

За павильонами вырастали железные контейнеры и деревянные столы для сельхозпродукции. В контейнерах торговали китайцы и другие члены бывшего Союза, а также бывшие учителя, инженеры, врачи и военные. Отдельный угол занимали собачники и кошатники, торгующие ушастой любовью. В общем, это был целый мир со своими правилами, работниками, администрацией, охраной и надстройкой. И Константин в нем был почти главный.

Над ним стоял лишь генеральный директор всей фирмы Василий Андреевич. Просчитав свою выгоду от дружбы с магом, Константин рекомендовал Василию Андреевичу прийти на прием к Глебу.

— «Новый мэр Владивостока Виктор Черепков утвердил план застройки города. На месте рынка построят высотки», – начал, растопыривая пальцы объяснять Василий Андреевич. – «Я ему говорю, что у нас аренда еще на пятьдесят лет. А он мне – расторгнем ее с первого числа. И все, телега встала. Я уж знакомых подключил, деньги предлагал. Все бесполезно. Принципиальный».

Василий Андреевич, слегка встрянул своей рыжеватой головой, и продолжил: — «Константин мне сказал, что тут только магия поможет. Что ты – конкретный маг.

Василий Андреевич имел праздничный вид. Упитанный, но не толстый избалованный сорокалетний мужчина. Казалось, что каждый день он отмечает какие-то юбилеи и праздничные даты. Нет, он не пил. Он просто всегда был в прекрасном расположении духа. Юморил, и всем своим видом показывал, что жизнь прекрасна, и она – удалась.

— «Сложная задача», — подумал Глеб, поморщясь, — «Почти не выполнимая. Нет бы, что попроще попросил. Пустил бы пыль в глаза, и все, считай, клиент твой. Тут так не прокатит. Люди серьезные. Как бы не опозориться».

Взвесив все известные ему «за» и простив, Глеб дал согласие на работу: — «Мне нужен план вашего участка, план рынка. Договор аренды и другие сопутствующие документы», — сориентировал он Василия Андреевича, — «Лучше копии, чтобы я мог с ними позаниматься».

План рынка и все необходимые документы были доставлены Глебу с курьером фирмы. Маг принялся изучать бумаги, настраиваясь на предстоящую практику.

— «Сначала сделай защиту» — заговорили «черные» в его голове. – «Обозначать свечой коричного цвета периметр рынка», — продолжили подсказки они. – «Вызови хозяина Места и усиль его. Запечатай территорию рынка вот этим символом». – Перед глазами Глеба возник сложный геометрический знак. – «Поставь печать глифом в обратном движении и заверши заклинанием».

Глеб следовал подсказкам «черных». Они четко и конкретно указывали последовательность действий в практике: — «Сделай сбивку намерения у мэра», — уточнили они в конце сеанса. Все будет хорошо».

Глеб устало откинулся на спинку стула и задремал. Его мышцы ломило и было ощущение болезненности. Вскоре напряжение спало, сменившись усталостью и расслаблением. Появились мысли о будущем гонораре, что значительно облегчило его состояние. Маг не знал получится у него или нет эта работа. Ему просто хотелось, чтобы все получилось. 

Василий Андреевич позвонил через неделю: — «Ты творишь чудеса», — оптимистично заявил он в трубку. – «Нам продлили аренду на пятьдесят лет без каких-либо дополнительных условий. То есть, ни копейки за это не взяли сверх положенного. Строительство домов перенесли в другое место. И вообще, мэра обвиняют в каких-то махинациях, наверное, скоро сместят или посадят».

Глеб ликовал. Он сам не ожидал такой эффективности. И взял себе заслуженный выходной. Его жена Наталья, с которой он жил уже пару лет, радостно встретила его дома обедом.

Наталья занималась мелкой предпринимательской деятельностью. Закупала продукты в Москве и развозила по магазинам Владивостока. Они познакомились еще в «Калиостро», когда Наталья пришла с подругой к нему на прием. После недолгих встреч они решили жить вместе. Глеб полюбил ее за тепло души, за хозяйственность и надежность. Он видел в ней надежного друга и любимого человека.

Наталья росла с мамой. Отец ее бросил, когда она была еще маленькой и уехал на Сахалин с другой женщиной. Мама Натальи – женщина строгих правил, своенравная модистка, имеющая на все свое эмоциональное мнение. Часто, тараща глаза и наливаясь багрянцем на щеках, она доказывала свою правоту по любому поводу. Однажды Глеб, не выдержав ее наездов на дочку, выбросил одежду тещи в подъезд, и с криками: — «Хватит нас учить», захлопнул дверь перед ее носом. С тех пор отношения между тещей и Глебом значительно улучшились, как будто бы  искусственная стена недопонимая рухнула между ними. Теща стала для него «любимой тещей», пекущей пирожки, а он для нее «любимым зятем», приносящим бутылочку белой.

Юлия и Константин с радостной улыбкой сообщили Глебу о том, что Василий Андреевич согласился на их предложение открыть для Глеба магический салон на территории рынка.

Глеб принял это выгодное предложение, решив некоторое время побыть в роли ручного мага. Ему нужны были деньги для покупки нового автомобиля и раскрутки бизнеса. Мага манит возможная перспектива дружить с такими обеспеченными людьми и утвердиться в социальном мире.

-«Это новый уровень для меня» — рассуждает Глеб, — «который я хочу испробовать».

Василий Андреевич выделяет под салон большой пустующий павильон. Справа от него располагается «Хлебный», слева «Кондитерский и «Мясной». Глебу не надо давать никакую дополнительную рекламу, каждый посетитель рынка, так или иначе видит вывеску салона «Живая Сила».

После ремонта, в павильоне появляется четыре раздельных комнаты под кабинеты, уютный холл с местом для администратора. Глеб покупает необходимую мебель: столы, стулья, диван, кушетку для массажа. Он надеется на успех. Берет на работу двух гадалок, ворожею и пенсионерку — администраторшу. И с божьей помощью, салон начинает работать.

Но главным делом Глеба является выполнение Костиных поручений, удовлетворение желаний Юлии и работа с Василием Андреевичем.

Глава 13

рын 705x435 - Глава 13

Работа на рынке

Салон работает с десяти утра. К этому времени подтягиваются посетители и специалисты. Полу армянка Аня по прозвищу «Барэф», молодая талантливая восемнадцатилетняя девчонка принимает в крайнем кабинете. Справа от стойки администратора. Аня гадает на рунах и привораживает парней таким же девчонкам, как она. Это ее контингент. Черные от природы и усиленные черной краской волосы спадают до самой поясницы густым водопадом. Она постоянно их гладит и поправляет, и смотрит выпученными глазами вдаль, словно в будущее.

В кабинете слева, сидит ворожея Гера. Миловидная дама среднего возраста. Лицо, плечи и грудь в веселых, завораживающих веснушках. Гера светится мягкими лучами солнца, располагая к себе желающих погадать на семейное благополучие и получить психологическую помощь. Азербайджанка Солмаз, которая мигрировала в Приморье из Баку, колдует в следующем кабинете. Ее конек ставить защиты, закрывать недоброжелателей, читать заговоры на здоровье женщин и делать исламские обереги — тумары.  Солмаз слезно молила Глеба принять ее на работу в салон, и он, подучив ее неким премудростям, дал свое согласие на это.

Администраторша – пенсионерка Зоя Ивановна, размером с Дюймовочку, расположилась в холле за массивным, двухярусным столом. На фоне синих обоев с белыми цветами, ее почти не видно, но она зорко наблюдает за всеми вошедшими. В ее обязанности входит предлагать прайс с услугами, расписывать достоинства специалистов, вести кассу, и по вечерам, за доплату, мыть салон. 

Глеб занял самый удобный кабинет. Зеленоватые светлые обои в цветочек равномерно наклеены по периметру кабинета. Из мебели письменный стол, два офисных стула и кресло. За белый потолок цепляется белая неоновая лампа, которой вполне хватает для освящения.  

Французское окно позволяет магу наблюдать за улицей, когда возникает перерыв между клиентами. Сев в кресло, он внимательно смотрит, как за окном проплывают люди, проезжают машины, колышутся на ветру ветки деревьев. За окном видна жизнь, что проходит так стремительно и так по киношному: в страданиях, в мучениях, в спешке, в претензиях, в восхищениях, в разочарованиях, в чаяньях. Людей словно захлестывает волна кукольного представления, которое они так старательно играют, и даже не замечают этого.

Заметив это, становится страшно и дискомфортно, и даже Глеб, старается по долгу не думать об этом. Он занят зарабатыванием денег, наработкой магических навыков, контактами с ВЦ, и сеансами, что проводит для своих посетителей. Когда время чем-то занято, то кажется, что все в порядке. В свободное же время возникает ощущение, что что-то не так…

На прием пришла стеснительная женщина и двое интеллигентных мужчин. Они сели в кабинете Глеба и стали по очереди говорить: — «Мы живем вместе. Нина – моя жена», — начал худой мужчина, уркаганского типа. – «Я – врач реаниматолог. Работаю в городской клинической больнице. Она – операционная сестра. Но мы испытываем душевные муки вот из-за него», — мужчина указал пальцем на второго посетителя. – «Он мешает нам строить наши отношения».

— «Я не мешаю», — перебивает его второй мужчина, похожий на Хрущева. – «Нина – моя жена. Я ее люблю. И уступать ее этому гвоздю не собираюсь. Квартира моя. Мы живем у меня. Почему у меня должно быть две супружеских ночи, а них – пять? Это – не справедливо».

— «Да потому что, она со мной хочет жить», — перебил его гвоздь. А с тобой живет только из жалости и из уважения к твоим прошлым заслугам. И потому что у вас общий сын. Который, кстати, уже взрослый и живет в другом городе».

— «Я вас содержу, и имею право на равные доли», — возмущенно и агрессивно-отчаянно говорит похожий Хрущева.

— «Не нужны нам твои деньги», — высокомерно возражает гвоздь», — мы сами зарабатываем. Взрослые люди».

Нина, потупив глаза в пол терпеливо выслушивает обе стороны. Глеб пытается понять, шутят ли эти товарищи, или говорят серьезно. Он просит мужчин выйти и остается на личную беседу с Ниной: — «Вы сами как чувствуете ситуацию?» — спрашивает он ее, испытывая не большое сексуальное влечение. Такое влечение возникает, когда речь идет об «улице красных фонарей» и прочих запрещенных в российском обществе смачных темах.

Нина действительно притягивает. Магнетизм ее женской энергии опутывает Глеба, и ему требуются усилия, чтобы себя контролировать.

— «Мне оба нравятся», — наконец произносит она. – «У одного есть душевность, отзывчивость, внимательность, которая мне нужна. Я чувствую себя рядом с ним, как за каменной стеной. Мой муж занимается бизнесом. Он надежный. Второй муж – веселый, активный, задорный. Мне с ним хорошо, легко. Нет никакого груза. Они совсем разные, и я не хочу выбирать между ними. тем более, мы работаем вместе».

Глеб шокирован. Он сторонник строгих семейных отношений, и такой подход для него – нов. Взвесив ситуацию, Глеб зовет мужчин в кабинет, и постановляет: -«Жену будете делить поровну. Скорректируйте свой график, и, чтобы все было, по справедливости».

Мужчины не довольны. Оба надуваются и смотрят из-под лобья. Глеб поправляется на ходу: -«Например, два дня вы с ней», — обращается он к гвоздю. – «Два дня вы с ней», — говорит он похожему на Хрущева. – «А два дня вы оба с ней. И день выходной».

Мужчины оживились от такого поворота, и Нина таинственно заулыбалась. Они открыли для себя новую перспективу семейных отношений, которая раньше, просто не приходила им в голову. И она им понравилась. Понравилась настолько, что мужчины заплатили больше, чем стоит обычная консультация, и еще купили бутылку коньяку в знак признательности.

Женщина с сумрачным видом, в сером платочке просится на прием без очереди. Зоя Ивановна заскакивает в кабинет к Глебу и объясняет ситуацию: — «Там дама. У нее брат в больнице. Говорит, что неотложно. Просится поскорей».

Глеб разрешает войти.

Дама, здороваясь, достает фотографию брата: — «Попал в реанимацию», — коротко и холодно констатирует она. – «В коме уже четыре дня. Шел по улице вечером. Ввязался в драку. Получил бутылкой по голове. Врачи не знают, как будет дальше. Я слышала, что вы такими делами занимаетесь».

Глеб сосредоточенно смотрит на фотографию. В воздухе гул. Открывается канал связи с ВЦ. «Черные» готовы помочь: — «Выведем. Но заберем его себе. В следующем воплощении понесет наши коды». Глеб пытается объяснить клиентке положение дел, та ничего не понимает и соглашается на все условия. На следующее утро она звонит в салон и сообщает, что брат пришел в себя.

На приеме женщина пожилого возраста. Расплывчатая, как надувной матрас. Плачет. Показывает фотографию сына: — «Забрали. Обвинили. Посадили не за что. Надо им, козлам, план выполнять, и они хватают всех подряд. Сидит уже два года голубчик мой. Он у меня один. Отца-то нет. Посмотрите, пожалуйста, как ему там, и можно ли что-то сделать?».

Глеб адресует вопрос к «голубым». Просит разобраться. Ответ приходит через несколько минут, так как, те работают оперативно, на больших скоростях.

– «Вам помогут», — говорит маг женщине. — Будет амнистия. Сына отпустят. Силы подтвердили, что он не виновен. Через полгода домой вернется. Сейчас сделаю ему оберег. Пусть дома у вас лежит». Женщина, сжимая заряженный камешек в дрожащих руках, с плачем благодарности уходит.

Есть клиенты, которые просят приехать к ним. Появиться в салоне им не позволяет статус. Их многие знают в лицо, а в вопросах магии требуется конфиденциальность.

Здание суда Советского района. Крепкое квадратное здание сталинской архитектуры. Два этажа. Глеб поднимается в приемную судьи Николаевой по скрипучей деревянной лестнице. Породистая бабушка лет шестидесяти, в теле, одетая во все черное, встречает его на пороге. В ней ощущается властность и категоричность. Седина прячется под окрашенными в черный цвет волосами. На ногтях бесцветный лак.

Судья приглашает мага присесть и рассказывает о своих внуках: — «Болеют часто», — вздыхает она. – «Старшенький еще не так сильно, а вот младшенький, Петенька, очень часто. Работа у меня такая, сами понимаете. Люди всякие через нас проходят. Грешу, что из-за меня внуки страдают».

Глеб ощущает судью великаншей, и, когда она ласково и заботливо говорит: «Петенька», «внучики», «детки», это сильно диссонирует с ее каменным голосом.

— «Я подготовился к встрече», — кивает Глеб. – «Мне Василий Андреевич намекнул, что у вас сложности, вот я и принес с собой заготовки для оберегов. На них рунические надписи. Руна Иненги посередине, это символ Солнца, света, тепла, здоровья. Видите?» — Глеб старательно объясняет судье значение рун. – «Это руна Илаха (цветок). Она для здоровья, хорошего настроения, активной чистой энергии. Эта руна Эпхэ (мир). Она поглощает негативные влияния, создает благоприятную атмосферу.

Я сейчас активирую обереги на внуков, и все нормально будет». 

Глеб положил деревянные заготовки с рунами себе на правое колено. Поочередно начертив над каждой заготовкой тайный символ, и произнеся мантру защиты, он отдает их судье. Великанша так растрогана, что пускает слезу. –«Камни плачут», — думает Глеб, и заверив ее, что вопрос решен, выходит.

О магическом салоне знают все в округе, знают во всем городе. Работники рынка, продавцы и хозяева периодически наведываются сюда, чтобы поправить торговлю. Только у одной торгашки дела начинают идти в гору, тут же прибегает ее товарка: — «Стою, торгую. У соседки покупают. Меня стороной обходят. Сделайте, чтобы прям, все распродалось». Глеб послушно выполняет просьбу клиентки. А на следующий день приходит еще одна продавщица, и еще одна, с похожими просьбами: — «Наверное конкуренты к вам сходили погадать», — как под копирку причитают они, — «А то удача ушла. Вы ж ничего плохого не сделали? Подтолкните торговлю».

Глеб заряжает сотый талисман для удачной торговли и радуется: -«Хорошо, что торгаши такие суеверные. И на соседей грешат».

Так, своим чередом, иногда с какими-то особенностями, идет день за днем, неделя за неделей.

Глеб сидит в своем кресле, смотрит в окно. На улице подозрительно пустынно. Люди куда-то делись. Никого. Видит, что со стороны универсама идет группа крепких ребят. Человек двадцать. Автоматы прячут под полами курток. Посредине Григорич. Люди старательно прячутся от этой бригады. Бояться лишний раз попадаться на глаза. Они здесь хозяева, все остальные – холопы.

Бригада направляется к салону Глеба. Телохранители остаются на улице, а Григорич заходит в салон. Прибегает Константин, и с поклоном открывает перед ним двери в кабинет мага. Глеб в растерянности. Он и рад, что Григорич пришел к нему, и, в тоже время, потрухивает перед ним.

— «Здесь экстрасекс принимает?», — с натянутой улыбкой говорит Григорич. Он высокого роста, слегка рыжеватый. Череп проступает из-под кожи. Мышцы на лице натянуты и сухи. На руках и шее тюремные наколки. На правой руке большая цепь из желтого золота.

— «Здравствуйте», — лебезит Глеб. – «Прошу».

Григорич делает жест левой рукой, и Константин скрывается за дверью, плотно ее прикрыв.

— «Только между нами», — серьезно и не громко говорит Григорич, садясь в кресло. – «У меня друга в колонии замочили. Друг закадычный. С детства знакомы. Дела у нас. Тоси- боси. Дошли до меня слухи, что и до меня добраться хотят. На измене я. А ты – загорелый. Я тебя знаю. Можешь что-то сделать?».

Глеб судорожно переваривает слова Григорича.

— «Знает. Откуда? Я ж на его рынке. Ему полгорода принадлежит. Костя сказал, сто процентов. Ладно». – перебирая в голове кучу мыслей размышляет Глеб. – «Надо успокоиться, иначе, дело не пойдет».

Маг берет себя в руки: — «Будет снимать негатив и ставить магическую защиту», — твердо говорит он. Зажигает свечу и «стучится» на контакт. «Черные» приходят первыми: — «Два года ему дадим», — констатируют они. – «Больше нет».

— «Защиту на два года могу поставить», — озвучивает Глеб их слова. – «Потом надо заново делать».

Григорич охотно соглашается с таким сроком: — «Мне бы месяц продержаться. Дальше – нормально. А ты мне два года даешь. Молодец. Подписался».

Глеб не решается попросить Григорича встать с кресла и начинает ритуал: — «В нужный час, в нужном месте…» — водит свечой над головой, плечами и спиной Григорича, — «под покровительством высших сил…». — Окуривает его благовонием: — «В присутствии стражей земли и неба…», — брызгает водой из чаши на его руки: — «провожу защитный обряд»…

Маг делает пассы руками и ставит две энергетические зеркальные пирамиды вокруг вора в законе. Усилием воли он заставляет пирамиды вращаться с такой скоростью, что создается энергетический вихрь. Маг фиксирует этот вихрь в пространстве, глубоко вздыхает и заканчивает обряд.

— Мало кто чем занимается», — снова думает он, — «Даже Иисус в тюрьме сидел. А сколько праведников, не сосчитать. Жизнь нам свои уроки готовит. Страшновато мне с ним работать, но надо смириться».

У Григорича значительно улучшилось настроение. Он чувствует прилив сил и бодрости: — «Сколько должен?» — деловито спрашивает он. Глеб не знает, что ответить: – «Попросишь много – вроде борзеешь. Попросишь мало – себя не ценишь», – думает он. Виновато пожимает плечами и играет лицом удивление.

Григорич, поняв межевание Глеба, зовет телохранителя и тот кладет Глебу на стол несколько новеньких купюр.

Глава 14

IMG 0970 705x435 - Глава 14

Юлия и Константин практически поселились в салоне. Сначала они дают Глебу мелкие поручения, гадают на отношения и «крышу», затем переходят к более громоздким просьбам. Наладить бизнес в Костиных аптеках, утихомирить возмущенных высокой арендой торгашей, улучшить отношения между ними и Василием Андреевичем, повысить прибыль, вызвать расположение Григорича.

Костя создал бизнес на рынке, в пределах фирмы, в которой работает, и за пределами рынка. Он открыл место отдыха, кафе и мини-гостиницу на Шамаре, морском побережье в курортном месте Владивостока. Он занимается медицинскими препаратами и оборудованием. Он поставил людей на обмены валют. Он открыл не большой кондитерский магазинчик «Сладкоежка», чтобы Юлии было чем заниматься.

Когда-то Юлия торговала на рынке цветами. Там ее и увидел Константин, проникся симпатией к миловидной продавщице. Стал ухаживать и обрел расположение. Не смотря на появившиеся чувство, он понимал, что имеет дело с «охотницей за наживой», и определил их отношения, как гражданский брак.

Константин делал деньги из всего, из чего можно сделать и не попасться. Но денег, сколько бы он не выкручивался и не строил схем, катастрофически не хватало. И Костя безбожно воровал.

Киоски и павильоны оплачивали аренду сразу за месяц. Торговки за прилавками, сельские продавцы, китайцы и прочий люд платили ежедневно. Костя брал с них одну таксу, завышенную, в бухгалтерию фирмы сдавал другую, заниженную. Вечером, сидя у себя к конторке, перебивал чеки, перетасовывал суммы, умело мухлевал.

Об этом знали все, и закрывали на это глаза, поскольку не знали масштабов. А зазор «на воровство» в фирме существовал официально.

В задачу Глеба стало входить «спокойствие» Константина, поддержание его «ровных» отношений со всеми представителями и участниками его бизнеса и махинаций. Глеб чувствовал, что этим он  предает Василия Андреевича, чувствовал угрызения совести, однако, считал Костю своим другом и честно выполнял его поручения.

Видя, сколько он зарабатывает, Глеб слегка завидовал ему, и даже восхищался. Часто, закрыв глаза, дома вечером, он предавался мечтанием о том, чтобы он купил и куда съездил, если бы у него было столько денег. Сладкие мечты о финансовой свободе были такими сладкими, что постепенно превращались в яд.

Костя, Юлия, Наталья и Глеб сдружились. Они ездили на шашлыки и семейный отдых с детьми. Катались на моторной лодке вдоль берега морского побережья. Ходили на мероприятия, концерты и семейные торжества. Все услуги уже выполнялись «по дружбе», и Глеб стал совсем ручным, и даже зависимым от такого образа жизни. Магия для него превратилась из инструмента познания и развития в инструмент заработка и удовлетворения потребностей. Чаще всего, чужих.

Иногда в его голове звучали громкие и странные голоса: — «Ты пришел в этот мир не привораживать. Не решать чьи-то проблемы. Не выслуживаться перед другими». Но он отнекивался от них, заглушал появляющуюся внутреннюю боль какими-то покупками и развлечениями. Никак не мог понять, «кто это все говорит, и для чего он пришел в этот мир».

Внутренняя рана саднила, напоминала о себе. Маг зализывал ее новым куражом, беспринципностью и видимым могуществом.

Магазин «Сладкоежка» очень удобно расположен, почти у автобусной остановки. Вот только само помещение весьма скромное. Девять квадратов и подсобка. Но в отличии от большинства рыночных строений, оно кирпичное, основательное, а не из сэндвич-панелей.

Внутри магазина один прилавок с конфетами и печеньем. Закупкой и доставкой товара занимается Наталья. Она ездит по оптовым базам, летает в Москву к производителям. Иногда тоже стоит за прилавком. Юлия – безусловный командир и хозяйка. Наталья, хотя пришла к ней со своими деньгами, тоже в подчинении, как и обычные продавцы. Глеб старательно смиряется с таким положением, надеясь, что все выровняется.

Очередная поездка в Дальнегорск к посредникам «голубых» и «черных» приводит к тому, что в машине Глеба закипает двигатель. Глеб остается безлошадный, а значит, еще более уязвленный.

Обороты «Сладкоежки» растут, а товар выложить негде. Юлия мечтает о расширении. Через стенку со «Сладкоежкой» находится вино-водочный магазин «Арго». У него солидная площадь, красивый вход. Юлия метит на эту территорию. — «Но как ее заполучить?» -думает она. – «Арго – крутая организация и слить ее с аренды – не реально».

Юлия сидит перед Глебом и приводит свои доводы: — «У нас – совместный с твоей женой магазин. Товара много, его покупают, а места для торговли нет. Вот бы площадь «Арго» занять» — Юлия мечтательно закатывает глаза. – «Тогда бы магазин расширили. Больше заработали. Понимаешь? Сделай по-своему что-нибудь. Я тебе за это свою машину подарю».

Слова «подарю машину» подействовали на Глеба, как холодный душ. Ему действительно нужна машина, и тут судьба дает такой шанс: — «Подумаю», — отвечает он, в тональности «сделаю», начиная перебирать в голове схемы решения данной задачи.

Через неделю в магазине «Арго» случается пожар. Ночью замыкает электропроводка и все помещение выгорает до тла. Все полки, прилавки, продукция приходят в негодность. Фирма не готова делать здесь новый ремонт и разрывает договор аренды. Помещение занимает Юлия со своей «Сладкоежкой».

Глеб довольный как никогда. Он ждет обещанного подарка. Он уже видит себя владельцем мицубиси «Галанта», примеряет на себя манеру вождения на таком автомобиле. Ощущает плавность хода, мягкость сидений и качественную музыку в динамиках. Юлия старательно молчит. Она занята ремонтом и обустройством нового магазина. Ей уже не до Глеба. С каждый днем Глеб напрягается все больше, но напомнить об обещании не решается. В нем копится обида и гнев.

Когда утром, придя на работу, он видит, что Юлия выходит из нового Судзуки «Витара», он в полном недоумении. Она же приветливо машет ему рукой: — «Старую машину продали. Мне вот Костик другую купил. Правда, классная?».

Глеб кивает головой, внимательно осматривая новенький джип, падая в пропасть непонимания: — «Она же обещала мне свою машину», — беспомощно думает он. – «Обманула».

Юлия зовет Глеба в подсобку «Сладкоежки», и дарит ему торт за проделанную работу: — «Держи», — счастливо улыбаясь говорит она, — «заслужил. Ты же сладкое любишь. Тебе торт обязательно понравится».  Проглотив слюну горечи и обиды, Глеб принимается за торт.

С этого момента, он начинает ненавидеть Юлию и недолюбливать Константина. Нет, вида не подает, ни в чем им не мешает, но больше не расположен к ним. Маг старается дистанцироваться с этими людьми. Они же напротив, почуяв холодок в их отношениях, все активнее приглашают Глеба на домашние праздники и отдыхи на природе.

На одном из таких праздников, когда все уже наелись и упились, Юлия отводит Глеба в сторонку и просит помочь в щекотливом дельце: — «Только никому», — начинает она, — особенно Косте. Я – беременна. Аборт делать страшно, здоровье уже не то. Знаешь, сколько я уже абортов сделала?» — Юлия показывает правую руку с растопыренными пальцами, — «Вот сколько».

Глеб настороженно слушает ее изливания.

— «Пока он мне предложение не сделает, я ему рожать не собираюсь. Измором возьму. Хочет, чтоб я ему детей рожала, а он жениться не хочет», — Юлия сделала фигу и показала ей в сторону Константина. – «Сначала распишемся, а потом беременеть буду», — завершила она свою речь. Потом будто вспомнив, что не сказала самого главного, продолжила: — «Короче, сделай мне аборт».

Глеб ошарашенно от нее отшатнулся: — «Я не ослышался? Аборт». – приглушенно спросил он.

Юлия обняла Глеба за плечи: — «Как ты там можешь. По-своему. Без этих всяких» …

На этот раз Юлия ничего не обещала, ни машины, ни денег, ничего. Она просто просила мага по-человечески ей помочь. И он согласился, понимая всю боль и дискомфорт, который приходит во время операции.

Обряд сработал через две недели, когда Юлия села на унитаз. Напряглась, и вместе с выделениями вышел кровяной сгусток. Тихо и почти безболезненно.

Константин рыдал в своей подсобке. Он с сожалением рассказывал Глебу о том, что произошло: — «Я так надеялся на ребенка», — наливая очередную рюмку коньяку, говорил он. – «Так хотел, чтобы Юлька мне родила. Жили бы – не тужили».

Юлия вела свою тонкую игру. Она мечтала о браке с Костей, но разыгрывала перед ним невинную, честную девочку. Всем своим поведением показывала, что живет с Костей из-за любви, а не из-за его денег. Она методично внушала ему мысль, что их любовь – самое светлое чувство, основанное лишь на человеческих отношениях. И вообще грех думать, что она думает о его деньгах.

Костя сходил с ума по этому поводу, и часто просил Глеба «урезонить Юлию», «приворожить ее к себе, чтобы никуда не убежала».

Юлия просила тоже самое: — «Приворожи мне его», -говорила она Глебу, — «чтобы никуда не делся».  Глеб периодически привораживал Костю к Юлии и Юлию к Косте. Между ними происходили то бурные скандалы, свидетелями которых становились работники рынка, то не менее бурные примирения. Которые подтверждали ее новые украшения и наряды.

Постепенно Константин поверил в ее «чистую, светлую» любовь, и морально почти созрел до предложения руки и сердца. Созрел, но боль прошлых неудачных отношений еще окончательно не ушла из его головы, и он не спешил сделать Юлию законной женой. Против нее был и отец Кости. Он тоже занимался коммерцией, знал Василия Андреевича, и имел на Константина большое влияние: — «Не спеши, сын», — говорил он ему, подвыпив, — «Не такая она».

Василий Андреевич не беспокоит мага по пустякам. Лишь изредка он приглашает его к себе в офис и просит об услугах. Взамен дает ему конверт с деньгами, сопровождая это рассказами о жизни и бизнесе. Он тоже плохо относится к Юлии, но старается уважать выбор Константина.

Василий Андреевич научил Глеба верить в силу денег, показал ему, что с их помощью решаются многие вопросы. Нужная сумма и нужные знакомства, иногда, творят настоящие чудеса. Не всегда, но достаточно часто. И Глеб, вкусив, это состояние, все чаще верит в эту реальность.

Василий Андреевич – «добрый коммерсант». Он тактичен и никогда не позволяет себе вольностей и закидонов. Он уважает Глеба и относится к нему по-родительски, заботливо. Кроме того, он оптимист, и всегда на позитивной волне. С такими людьми приятнее общаться, чем с бурыми, хитрыми и занудными.

Василий Андреевич шутит, рассказывает анекдоты. Для Глеба они не смешные, примитивные, ведь театральное образование и КВНское прошлое, выработали в нем определенный вкус к юмору. Тем не менее, он смеется над его шутками, подпитывает его гордыню, позволяя ему любоваться собой в своем присутствии.

Глебу нравятся такие встречи. Ему нравится входить в шикарный кабинет генерального директора. Нравиться попадать под уважительный, где-то даже восхищенный, взгляд секретарши. Нравится садиться за большой переговорный стол, и ощущать холодок кондиционера, старательно прикрепившегося у окна. Сразу за окном – грузовая железнодорожная станция. Наклоняются и разгибаются краны с тяжелыми контейнерами, гудят тепловозы, таскающие вагоны, слышен шепелявый женский голос в рупоре громкой связи. 

В кабинете по-деловому уютно. Запах утреннего кофе. В этот раз Василий Андреевич обратился к Глебу по болезни сына. Малышу предстоит операция и, как любой здравомыслящий родитель, Василий Андреевич хочет избежать хирургического вмешательства.

— «Водянка», — досадно говорит Василий Андреевич, показывая магу заключение врачей. – «Ему еще года нет. Сказали подождать не много, а потом на операцию. Само не пройдет». – Василий Андреевич с надеждой смотрит на Глеба. Тот ободрительно заявляет: — «Попробуем. Что смогу – сделаю. Я ж доктор индо-тибетской медицины еще. В Питере учился».

Василий Андреевич записывает свой домашний адрес, и Глеб едет туда. Дверь открывает жена гендиректора Мария. Интеллигентная не броская женщина лет тридцати пяти. Приглашает Глеба войти, указывая на диван в гостиной.

Квартира двухэтажная. Сделан качественный дорогой ремонт. Есть камин. Весь первый этаж гостевая зона: гостиная, кухня, комната отдыха, ванная и туалет. На втором этаже личное пространство хозяев. Мария уходит за ребенком. Он спит. Она бережно ставит кроватку перед Глебом, показывая опухшее яичко. Оно действительно очень большое, как у взрослого мужчины.

Глеб просится вымыть руки и приступает к практике. – «Воспаление нужно убирать биогравитацией», — вспоминает он курс обучения. Открыв нужный энергетический канал, маг осторожно помахивает рукой над малышом. Сквозь пальцы Глеба текут целительные энергии. Он видит образ большого красного шара, который уменьшается в размерах. Наконец, шар тускнеет и становится не такой плотный и тяжелый. Глеб заканчивает сеанс.

— «Пару месяцев надо будет позаниматься», — говорит он Марии, которая пристально наблюдает за его действиями. – «Должно помочь. Дело уже пошло». Та одобрительно кивает головой и провожает мага до двери. Глеб отзванивается Василию Андреевичу и докладывает о проделанной работе.

Глава 15

монастырь - Глава 15

Через несколько месяцев Юлия снова забеременела и снова обратилась к Глебу.

Вечер. Время снимать кассу. Юлия с Глебом стоят на крыльце ее магазина. Он уже устал от ее заморочек и чувствует, что накручивает чужие проблемы на себя. Злится. Готов взорваться. Еще сегодня приходила женщина со своим горем. У нее повесился сын, и она обвинила в этом Глеба.

Ее сын играл в казино, полностью проигрался. Сил сказать об этом родителям не хватило. Было стыдно. И он не нашел другого решения, как покончить счеты с жизнью. Евгения лет сорока пяти, светлые волосы, голубые глаза. Толстые ноги. Мать двоих детей. Сама экстрасенс, целитель, принимает людей в другом районе города. Муж военный, служит в летном гарнизоне. Пару недель назад она приходила к магу погадать на картах Таро. Он не увидел ничего плохого. Карты не показали трагедии. А сегодня она упрекнула его в случившимся: — «Если бы вы сказали, что что-то произойдет, то я бы приняла меры», — обвинительно заявила она. – «Я же чувствовала, что что-то не так».

Глеб молчал. Он не мог ничего ответить. В нем поднялось чувство вины и стыда. Ему хотелось пропасть, провались сквозь землю, только бы не видеть этих материнских заплаканных глаз. Умом он понимал, что «все в руках божьих», а на душе было гадко и тяжело. Он согласился с обвинениями и принял эту вину тяжким грузом. – «Я больше никогда не прикоснусь к картам Таро», — пообещал он себе.

Юлия настойчиво требовала аборта. Это было именно требование, а не просьба. Ее тон звучал как командирский приказ, с высока и без возможности возражения. Почувствовав, что Костя уже в ее руках, она стала откровенно наглой и спесивой.

— «Я не буду этого делать. Не буду. Не могу. Не хочу. Я не могу», — захлебываясь во внутренних переживаниях, резко отсек ее Глеб. – «У меня ничего не получается. Не могу».

Юлия взъерепенилась от отказа, не ожидая, что Глеб может высказать свое мнение. Она настолько ошарашенно и презрительно посмотрела на него, что он почувствовал себя холопом.

— «Ну ладно», — сквозь зубы высокомерно процедила она: — «Пожалеешь, что не согласился» — фыркнула она, и демонстративно, показывая свою статусность, пошла в свой магазин. Глеб остался стоять на улице, наблюдая через прозрачную витрину, как она, в порыве гнева, начала строить продавцов.

Каналы «черных» и «голубых» открылись одновременно. Такого еще никогда не было, чтобы две противоборствующих Силы приходили сразу. Глебу поплохело и внутри началось «органотрясение». То жар, то холод пронизывали его до самых костей, в голове гудело и появлялись сотни различных образов, с огромной скоростью, сменяя друг друга. В какой-то миг Глеб ощутил, что разрывается на две равные части. Одна часть тела и головы принадлежит «черным», а другая «голубым». Его будто разрезало на половинки.

И с этого момента каналы Сил всегда открываются вместе.

Глеб разрывается между ними. Ему нравятся, как работает, и та, и другая цивилизация. И он видит недостатки одних и других. И сделать выбор пока не может.

Включились шестеренки его нравственно-моральных принципов, которые вдруг заработали на всю мощь, и он поплыл в многочисленные воспоминания своих не совсем корректных поступков. Ему вспомнились порчи, которые он наводил. Привороты и отвороты, которые он делал. Фирмы, которые он прикрыл, оставив без работы не малое количество людей. Вспомнились враги, которые поплатились за свои слова и претензии. Вспомнилось все, что творилось им в содружестве с «черными».

«Голубые» требует от него достойного поведения, соблюдение «кодекса чести». «Черные» предлагают весьма заманчивые социальные перспективы, выстраивая отношения с богатыми женщинами. Глеб живет в постоянных сомнениях и чувстве вины.

Прочитанные книги, общественные принципы, космические энергии надломили в нем что-то. Он хочет всем нравиться. Угождать. Начинает лавировать между «добром» и «злом», забывая о себе самом. Глеб забывает, какой он сам. Он соответствует нормам и правилам. Старательно подгоняет себя под мифические представлениям о том, «как все должно быть». Маг быстро падает в бездну непонимания происходящего. Почва уходит из-под ног. Ранее четкие ориентиры размылись. Он разрывается между тем, что чувствует; тем, что надо, и тем, что хочет.    

Накал нарастает. Война в его душе гремит все масштабнее и яростнее. Бои не прекращаются, ни на минуту, ведутся постоянно и повсеместно. Перед любым ритуалом, ему приходится взвешивать все «за» и «против». Приходится приноровиться колдовать так, чтобы никто не пострадал от этого.  Приходится выстраивать нравственную линию ритуала, продумывать последствия, а не просто делать эффективно. Интерес, простота, ясность и качество кладутся им на весы иллюзорных требований совести.

Глебу постоянно больно. Болит душа, ноет тело. Он откладывает все обряды на неопределенное время. В работе пользуется психологией. Слабость и беспомощность становятся его обычными состояниями. Мораль давит с такой силой, что он вообще готов бросить практики и уйти торговать.  

Из прогрессирующей депрессии, Глеба вывел Василий Андреевич. Его сын выздоровел, и на радостях он подарил магу новый автомобиль тойота «Краун».

— «Надо срочно в церковь», — в полубреду думает Глеб. – «Срочно в церковь».

Золотые купала, запах ладана слегка успокаивают мага. Священнослужители обещают спасти его душевных мук, если он покается, причастится, покрестится и будет посещать службы. Глеб не верит этим попам ни на грамм, ведь он видит их насквозь. Видит, их алчность, хитрость, гнилость, неустроенность. Но понимание, что Бог живет не в церквях, не в попах, дают ему надежду. К нему вновь приходят святые. И он продолжает посещать церкви и монастыри, чтобы хоть как-то укрыться от внутренней борьбы.

Дорогие и не очень машины стоят возле входа в монастырь на Седанке. Он находится не далеко от дороги в хвойном лесочке. Стены из красного кирпича величественно поднимаются метров на десять вверх. Крышу украшает золотой купол. С улицы сквозь окна видны горящие свечи, стоящие плотными группами на больших лампадах.

Люди крестятся перед тем, как войти в монастырь и крестятся, когда выходят. Глеб такого не делает. Он склоняет голову и медленно входит в притвор. Купив семь свечей в иконной лавке, он проходит в среднюю часть храма и ставит свечи за упокой своих предков. Вокруг люди. Кто-то молится, падая на колени и причитая, а кто-то застыл перед иконами, задрав голову вверх. Между прихожанами снуют бабки. Они зорко следят за людьми и проворно задувают свечки в подсвечниках.

Глеб поставил свечу у иконы святого Николая Чудотворца. Только настроился на общение, как из-под левого плеча появилась голова бабки в черном платочке и задула свечу мага. – «Вы что делаете?» — возмутился он шепотом, сдерживая бурю негодования. – «Я стою, молюсь».

— «Молись-то, а свечи текут. Потом тебе что ль очищать тут?» — предъявила ему бабка.

Глеб снова зажег свечу и начал молитву. Вредная бабка стоит рядом и внимательно следит за его действиями. Глеб раздраженно отходит в сторону, наблюдая, что она станет делать. Бабка вновь суетливо задувает его свечу и семенит к другой лампаде. Сделав три глубоких вдоха и выдоха, слегка успокоившись, маг снова зажигает свою свечу. Принципиальная бабка, завидев настойчивость Глеба, опять снует рядом с ним.

Поддавшись внутреннему импульсу, маг думает о бабке через «черный» канал: — «Ноги у нее болят. Ходить трудно». И продолжает ставить свечи перед другими иконами. Стоя у Богородицы, у Спасителя и архангела Михаила, Глеб краем глаза наблюдает, что бабка садится на деревянную лавку у стены и истово поглаживает свои колени. 

Настроение испорчено. –«Грязь обслуживающего персонала тонко указывает на нечистоплотность хозяев», — думает маг. И прекращает свои отношения с церковью. Домашние молитвы придают ему больше сил, поскольку не смешиваются с людскими комплексами.

После очередной молитвы Глеб видит смерть в черном балахоне. Сначала это появилась старуха, которая превратилась в скелета. Белый череп с пустыми черными глазами смотрит на него из-под черного капюшона. Этот взгляд пронизывает насквозь и вселяет дикий ужас. Костлявые пальцы держат косу и слегка подрагивают. Четкое, яркое видение сковывает мышцы тела, и Глеб не может пошевелиться.

Холодная, леденящая энергия проникает в каждую клетку его тела и зажимает в тиски. – «Все», — подумал Глеб, проваливаясь в бездну этих ощущений. Вскоре образ сменяется, и энергия становится мягче. Теперь он видит взрослую женщину с седыми густыми волосами. Она в плотном длинном платье и серой кофте. Глаза добрые и голубые. Руки сложены на груди. От женщины исходит ощущение тепла и заботы. – «Это – ведьма, созидающая сила» — понимает Глеб.

Тут же образ сменяется на маленькую девочку. Волосы заплетены в косичку. В руках букет полевых ромашек. Девочка улыбается во весь рот и танцует. – «Это – жизнь», — думает маг. И снова образ сменяется. Глеб видит молодую женщину с грудным ребеночком на руках. Женщина поворачивается к Глебу, и он понимает, что это – Богородица.

— «Четыре пути, четыре ипостаси», — слышит он голос внутри себя. – «Четыре варианта Богородицы: девочка, мать, ведьма и старуха. Жизнь и смерть. Разрушение и созидание, вот, что значит Богородица. И по какому пути идешь, такой она и предстает человеку».

Глебу вспомнился свой путь, свое отношение к миру. Он сжался и твердо решил закончить контакты с «черными» и общаться только с «голубыми».

Но отпускать Глеба просто так никто не собирался. При отслаивании энергий, начались проблемы.

Первая проблема, что возникла у мага – это пропали клиенты. Просто, как ножом отрезало. За окном полно людей, но никто в салон не заходит. А те, кто заходит, требуют разрушительных практик: мести, приворотов, наказания обидчиков. На что получают отказы. Естественно, Глебу это бьет по карману, и он раздражается.

Потом у Глеба снимают оптику на машине. Прямо ночью на автостоянке уводят фары, поворотники, стоп-сигналы. Он утром приходит, чтобы поехать в салон, а тут вынесенная машина. Сторожа твердят, что ничего не видели, ничего не знают. Кавказская овчарка тоже молчит. Глеб обращается к Григоричу и оптику возвращают, но сам факт случившегося очень неприятен.

Потом Глеба задерживают пэпээсники. Ему надо дома провести ритуал, и вечером он берет с работы ритуальный нож. Кладет в сумку, и спокойно, поставив автомобиль на автостоянку идет к подъезду. И именно на этом отрезке из темноты выныривает полицейский наряд и обыскивает Глеба, как подозрительного типа. Ночь он проводит в камере предварительного заключения. И после выяснения личности, без ножа, который делали еще в «Мандрагоре», его отпускают.

Потом Глеб ругается с Пахомом, одним из местных бандюков, наехавшим на его жену. Глеб узнает, где живет Пахом и на дверях его квартиры чертит знак перевернутой пентаграммы. С пожеланиями «всех благ на том свете». За что имеет нервный разговор с бандюками, окончившийся в пользу Глеба.

Но главная подстава ждет его со стороны Юлии и Константина.

Глеб заходит в каптерку к Константину, когда тот в очередной раз сжигает приходники и чеки. Глеб тверд, взвинчен и решителен: — «Я больше не могу тебе помогать», — глядя в глаза, заявляет он Константину. – «Я не могу обманывать тебя, Юлию, Василия Андреевича. Я разрываюсь между вами всеми. Поэтому устраняюсь. Я прекращаю давать тебе свою энергию Попробуй сам порешать свои проблемы».

Константин отрывается от подсчета прибыли и замирает. Его глаза наливаются кровью, в них появляется нескрываемая ненависть: — «Ты хорошо подумал?», — угрожающе шипит он. – «Я столько для тебя сделал, а ты меня бросаешь?».

— «Я не могу. Мне тяжело», — отвечает ему Глеб и выходит на улицу. Ему становится легко. Закат догорает мягким светом. Дышится свободнее и радостнее. Камень упал с души мага.

Юлия и Константин все-таки поженились. Демонстративно встав на колени перед Юлией, на глазах у всего рынка, Костя делает ей предложение. И о чудо! Она соглашается. Тянуть нельзя, маг больше не сделает ни одного приворота.

Глеб с Натальей тоже приглашены на свадьбу. Пьют, едят, поздравляют «молодых». Но холодок в отношениях между Глебом и молодоженами уже ощущается всеми гостями.

Вскоре со стороны Юлии начались придирки к Наталье по работе магазина. Ее вдруг перестало устраивать все: и закупочная цена товара, и свежесть, и производители, и процент выручки. Она делает все, чтобы Наталья ушла из бизнеса. Отношения «подруг» испортились. Наталья уже не может терпеть выходки Юлии. Осталось только вернуть вложенные в бизнес деньги.

Остатки товара считали сутки. Считали, что стоит на приходе; что уже продано. Считали затраты с каждой стороны; считали усилия и объем выполняемых работ; считали основные и дополнительные вложения.

Все счет-фактуры, приходники, кассовые чеки Юлия забрала домой, чтобы вывести окончательную сумму. На следующий день она, издевательски говорит, что потеряла документы, но по предварительным подсчетам, Наталья должна ей десять тысяч долларов.

Наталья выбегает из магазина со слезами и бросается на шею Глеба: — «Я не могу забрать свои деньги», — причитает она. – «Костя вместе с Юлькой меня кинули. И еще говорят, что я им должна. Говорят, что я деньги из кассы воровала. Это — не правда».

Глеб дрожит от раздражения, сжимается в кулак и готовится броситься на разборки. В его сознании встает образ, как он убивает Костю и Юльку, борясь за справедливость. Наталья силой удерживает его от этого шага: — «Не надо, Глеб. Не надо. Я с Василием Андреевичем поговорю».

Глеб успокаивается в своем гневе, вспоминая, что идет под курацию «голубых». Он понимает, почему все так происходит. Маг чувствует себя беспомощным, хотя в нем кипит сила. Он потерян и опустошен. Зная, что он может свернуть шею этим людям одним ритуалом, Глеб выбирает позицию ожидания и бездействия. Он понимает, что «черные» провоцируют его, чтобы оставить под своей курацией, и сознательно отказывается делать порчу на Юлию и Константина.

Глеб понимает, что в минуты трудного выбора и происходит настоящий внутренний рост. Именно, когда больно, обидно, тяжело и сложно, выбор представляет собой настоящую ценность. И не много успокаивается, отстраняясь от ситуации.

 «Голубые» слышат его решение и мягко корректируют происходящее. После разговора с Василием Андреевичем, Наталье возвращают деньги и «прощают долг».

Глава 16

шкот 705x435 - Глава 16

Чтобы минимизировать свои встречи с Юлией и Константином, Глеб ходит на работу через день. тягостные чувства дискомфорта усиливаются при приближении рынка. Войдя в салон, ему легчает, там Глеб чувствует поддержку и защиту своих энергий. На самом же рынке ему находиться не совсем приятно.

Охрана рынка, Костины помощники и администраторы тоже недобро косятся на него. Все уже получили инструкции Константина, и готовы «спустить полканов» на Глеба. Атмосфера беспокойная и напряженная. Лишь расположение Василия Андреевича вселяет в Глеба уверенность и оптимизм: — «Все эти люди подчиняются ему», — успокаивает себя Глеб. – «Плевать, как они на меня смотрят и чего хотят».

Стресс постепенно накапливается. Чтобы снять напряжение и эмоциональную болтанку, Глеб через день ездит на природу: пожечь костер, посмотреть на воду, послушать шелест листьев. Лес, море, река, небо, земля очищают и заряжают Глеба энергией. – «Вот, где мои настоящие друзья», — думает он. – «Вот, кому от меня ничего не надо».

Теплый летний вечер. Глеб сидит на берегу реки Шкотовка. Мирно потрескивают сухие ветки в костре. На темнеющем небе зажигаются звездочки. Река поет свои не громкие песни, и словно гениальный художник, рисует замысловатые картины. Сквозь темнеющие силуэты деревьев, проступают странные тени. Вокруг мага начинается другая жизнь, жизнь сказочная и волшебная.

Деревья и облака шепчут ему новые мантры. Река причудливыми узорами на поверхности воды предлагает клише магических талисманов. Огонь, причудливо извиваясь, танцует заклинания на здоровье, успех, отношения.

Несколько недель Глеб живет в лесу. Он почти не есть, не пьет. Ночует на коврике у костра. Ему уже знакома каждая черточка, каждый сантиметр окружающего пространства. Здесь он свой, и весь мир помогает ему в его деле. Каждый камешек на берегу реки, каждая травинка готова дать ему нужную информацию.  

Каналы ВЦ, что открывались одновременно и находились в явной конфронтации, удивительным образом перестают конкурировать между собой. Они не мешают, а помогают друг другу, и Глеб чувствует их как единое целое. Многочисленные голоса энергий сменились на одни голос. Он стал знакомым и постоянным. «Голубые» создали для Глеба адаптационный модуль, который вещает ему информацию на одной частоте.

«Голубые» диктуют идеи, подходы и структуру магической системы. Глеб в диком восторге записывает все, что видит, слышит и понимает. В этот час, в эту минуту рождается новая магия. Оживают энергии древности, энергии созидания.

В каждом заговоре, в каждой мантре включаются целые ритуалы и мистерии магов прошлых тысячелетий, фиксируются и кодируются пласты информации. Глеб, словно антенна, принимает сигналы пространства, переводя их в понятный язык магических и психологических технологий.

Не знакомые названия, непонятный язык, странные формулы, медитации и заклинания, постепенно оформляются в стройное знание. Глеб чувствует движение пространства, ощущает особенный ритм, слышит музыку в каждом прикосновении природы.

Изредка Глеб звонит жене, предупреждая, что работает и пока не может вернуться домой. Наталья с понимаем относится к этому и не докучает своими вопросами. Глеб молится своими молитвами, читает свои мантры, нащупывает тонкое, едва уловимое ощущение творческого волшебства.

Иногда Глеб звонит в салон, интересуется, что происходит, и какая выручка есть. Зоя Ивановна старательно объяснят ситуацию с клиентами, и Глеб понимает, что происходит. Гадалки радуются его отсутствию и надеются, что он еще долго не вернется на работу, ведь теперь все клиенты идут к ним. И это значительное финансовое подспорье.

Маг возвращается в город, и садится писать методичку по новой системе. Нужно все структурировать и привести в порядок. Только это сейчас есть для него, все остальное кажется не реальным.

— «Глеб, добрый день», — говорит загадочный радостный голос в телефоне. – «Это – Александр Глаз. Я книгу выпустил. Назвал «Сфера разума». Подписал тебе лично. В знак уважения к Силам. Почти пятнадцать лет опыта в нее вложил».

Глеб удивленно кивает головой, как будто это видно в телефоне: — «Отлично. Здорово». – восхищается он. – «Хочу почитать. Как ее можно получить? Вы когда во Владивосток собираетесь?».

— «Я тебе через человека передам. Поездом. Встреть послезавтра «Россию». Вагон 12. Тебе проводница книгу передаст. Она моя знакомая».

В назначенное время Глеб идет по перрону железнодорожного вокзала. Слышны гудки электровозов, звуки морского порта, который совсем рядом. Из репродукторов то и дело доносятся переговоры путевых рабочих и голос дежурной по вокзалу: — «Внимание! На первый путь прибывает состав», — далее шепеление, и вновь голос дежурной, — «нумерация начинается с хвоста поезда».

Вокзал недавно отремонтировали и покрасили в зеленый цвет. Исторический вид преобразился современным дизайном, что нисколечко не испортило здание, а наоборот придало ему дополнительной красоты и шарма. С порывом теплого ветерка в ноздри Глеба врывается запах шпал. Скорый поезд, скрипя тормозами останавливается на конечной станции.

Глеб быстрыми шагами подходит к нужному вагону и останавливается в ожидании, когда проводница откроет дверь. К вагону подбегают какие-то люди с цветами и глупыми улыбками. Люди машут руками, подпрыгивают, и фотографируются.

Из вагона выходят несколько человек и молча, катя чемоданы на колесиках, скрываются в дебрях города. Вслед за ними на перрон выходят девушка и мужчина. Девушка говорит на португальском языке, что-то объясняя мужчине. Мужчина улыбается и трясет головой. У него темная кожа, яркие седые волосы. Одет в синии джинсы и черный светерок с закатанными рукавами. Мужчина со всеми дружественно здоровается, пожимает руки, в том числе, и Глебу.

Глеб в ответ жмет руку незнакомцу и направляется к проводнице: — «Кто это?» — спрашивает он. – «Странный какой-то».

— «Павло Коэльо», — глядя в спины удаляющимся людям, отвечает она.

— «Вам должны были мне книжку передать» — говорит Глеб, удивляясь такой неожиданной встрече. – «Глаз», — уточняет он.

Проводница кивает и просит напарницу принести посылку.

Книга действительно оказывается интересной. Такого взгляда на человека Глеб еще не читал. Глубоко, точно, обоснованно и правдиво. Шестьсот листов текста с иллюстрациями и пояснениями: — «Молодец Глаз», — думает Глеб. – «Большую работу сделал. А я что сделал?» — сравнивает себя Глеб, — «Если до сих пор методика названия не имеет».

Мысли о том, как назвать новую методику не дают Глебу покоя. Он не может думать о работе, о сексе, о деньгах. Его мозг дико брыкается, но не выдает ответа. Глеб злится, переживает, ищет выхода. В поисках решения, он носится по городу на машине на большой скорости, кормит бездомных собак, ходит пешком на дальние расстояния.

Внутреннее напряжение растет, и в один из дней Глеб, уже отчаявшись, садится за компьютер и кликая мышкой в поисковике, случайно попадает на сайт альтернативной истории. По какой-то ссылке он открывает страницу по древним этрускам. Там читает статью об их верованиях, и понимает, что нашел то, что искал.

«Viz» — по этруски – это начало, сила, предлог, вход.  «Аrdio» — это огонь и свет. В сознании Глеба эти два слова соединяются в одно звучание и один смысл, и получается Визардика — Первичный Свет, Свет души, свет Бога внутри человека. Творческое начало.

— «Творческое начало», — без умолку повторяет маг, — «Творческое начало. Визардиос». Интенсивные вспышки радости найденного клада озаряют и расслабляют Глеба: — «Теперь у меня есть сильное название», — смеется он, — «Визардика».

Глеб копирует ссылку в буфер обмена и довольный едет в салон. Ему там не очень рады, но вида не подают. В воздухе царит напряжение, которое быстро спадает, когда он, купив бутылочку красного вина, делает праздничный ланч для работников салона.  

Методика создана, оформлена и даже зарегистрирована в Российском Авторском обществе. Глеб доволен собой, но ощущение недоделки тормозит его от применения методики. Ему самому многое непонятно в ней: — «Что она несет? Какие ее задачи? «Что это дает людям?» — без конца маг спрашивает себя. – «В каких ситуациях ее лучше применять? Какие схемы использовать? Как лучше сочетать каналы, мантры, модуляторы?».

Глеб понимает, что только практика может дать ему настоящие ответы, и потихоньку, исследуя каждый элемент системы в отдельности, структурирует новые знания. Он еще полностью не верит в свои силы, ждет какого-то внутреннего созревания. Без конца сравнивает свою систему с другими, уже существующими. Старается перевести ее интуитивность на логическую платформу.

— «В чем главный принцип?» — копает маг, — «Есть мантры, заговоры, талисманы, модуляторы, каналы. Какой смысл в этом? Что это дает людям? В чем помогает? Есть куча других систем, но что такого особенного в Визардике? Точно», — вдруг осеняет его, — «Она дает энергию. Напитывает человека энергией. И не просто энергией, а энергией нужного качества. Если что-то не получается, значит, на это не хватает сил, не хватает энергии. И система помогает человеку, наполняет его энергией для реализации его желаний».

На прием пришла молодая девушка. Светлые волосы, голубые глаза. Одета в белую футболку с ярким рисунком и синии дорогие джинсы:

— «Здравствуйте, Глеб», — мягко и не много стесняясь, сказала она. – «Я поступаю в театральный институт. Мне нужна ваша помощь. Я знаю, что вы там учились. Дайте пару советов».

Глеб расцвел, вспоминая студенческие годы: — «Сначала сдают ритмику и музыку», — начал рассказывать он. – «Потом сценическое движение, этюды. Это, когда преподаватели дают задание, например, показать верблюда, и ты им показываешь, как можешь».

Девушка слушает затаив дыхание, слегка наклонив голову вправо.

— «Затем», продолжает Глеб, — «самое главное – сценическая речь. Надо рассказать басню, стихотворение и показать еще какой-нибудь этюд – домашнюю заготовку. Если понравишься речевикам, то, считай, что поступила. Я басню собственного сочинения рассказывал», — смеясь над собой, говорит Глеб. – «И ходи на консультации. Тоже важно. Они реально помогают в поступлении. Преподы на консультациях уже практически решают, кто поступит, а кто — нет».

— «Сейчас тридцать человек на место», — мурлычет девушка, — «Мне еще талисман на удачу нужен».

Глеб задумался. Он видит в девушке потенциал актрисы. Красивый голос, фактурная внешность, гибкость, пластичность, определенная доля напористости.

— «Сделаю», — серьезно говорит он, решая сделать ей талисман Визардики. Сейчас маг уверен в успехе. Он не сомневается, не качается на волнах эмоций. – «Начну с нее», — твердо вздыхает он, и просит девушку выйти из кабинета. Сам же, взяв в руки деревянную заготовку, начитывает на нее ряд мантр и заклинание на результат. Чертит ряд символов и запечатывает это энергией канала удачи».

В кабинет входят двое, строго одетых мужчин. Один постарше и покрепче. Грузный и очень серьезный. Второй более молодой, юркий, слегка пританцовывает, наслаждаясь собой. У старшего в руке черная толстая папка. Мужчины садятся: — «Мы из прокуратуры», — четко кидая каждое слово, говорят они. – «До нас дошли слухи, что вы что-то можете». Мужчины выжидательно смотрят на Глеба. Глеб подергивает левой ногой под столом и пожимает плечами.

— «Этот разговор только между нами. Уже два года мы ищем одного человека. Плохой человек. Убийца, насильник. Его наши люди видят периодически, сообщают. Но накрыть мы его не можем. Ускользает. Мы точно знаем, что он в городе. К вам обращался наш сотрудник по другим делам. Вы ему помогли. Нам поколдуете?».

Глеб просит мужчин выйти и выходит на связь с «голубыми». Те без доли сомнения дают свое согласие оказать помощь. Глеб включает поисковый канал на этих мужчин и на преступника. В голове ясная цель – «они должны встретится». Когда ощущение встречи становится твердым и однозначным, Глеб просит мужчин войти и объясняет, как это работает: — «Я сделал ситуацию вашей встречи. Где-то на улице, или в здании, или как-то еще вы его увидите. Он попадается вам на глаза. Сразу хватайте».

Мужчины соглашательски закивали головами: — «Пусть попадется, там уж схватим». Через два месяца на столе Глеба стояла бутылка армянского коньяка в знак благодарности за поимку преступника. Эту бутылку он открыл в присутствии девушки, поступившей на театральный факультет.

Система работала замечательно. Глеб все чаще и чаще применял ее для работы с клиентами, наслаждаясь простотой и эффективностью этих энергетических практик.

Уход близких людей, сначала бабушки, вскоре и мамы, надломили мага. В душе стало пусто, холодно и одиноко. Пропало желания творить и исследовать.

— «Зачем все нужно, если все равно умирать?» — думает он. – «Все бессмысленно и бесполезно».

Глава 17

рост 600x435 - Глава 17

Часть 2

Глава 17. Космоэнергетика

Газета «Оракул» всегда удивляет Глеба своей рекламой. Читая ее, у него складывается впечатление, что в Москве живут очень крутые маги, экстрасенсы, целители, ясновидящие. Они все могут, все знают, все умеют. Они привилегированные и особые люди, с выдающимися сверхспособностями. По крайней мере, так они пишут о себе, и Глеб этому по своей наивности, верит. Он сравнивает себя с другими, более успешными специалистами, и тянется к ним, как к свету. Хотя самому грех жаловаться и на способности, и на успех.

Особенно его интересует услуга открытия «третьего глаза». Он представляет себе, как, закрыв глаза, он может увидеть параллельные миры, потусторонние силы, жителей зазеркалья. Он представляет себе, как он может все рассказать о человеке, о его прошлом, настоящем и будущем. Знать прошлые и будущие жизни; видеть чакры людей, как лампочки в люстре. При этом от понимания мага ускользает факт, что он и так может это делать, правда не помощью визуальных образов.

Глебу хочется видеть картинки на мысленном экране, смотреть «кино» о грядущих событиях. Телепередачи про Вангу, Мессинга и других выдающихся ясновидящих накладывают на него свой отпечаток, и маг хочет, чтобы у него было «как у них». Хочет подражать мастерству других экстрасенсов. Поэтому он тщательно игнорирует себя самого, ориентируясь на кинофильмы, телепередачи и яркую рекламу.

Купив билет на самолет, Глеб отправляется в Москву на прием к «опытным специалистам».

— «Здравствуйте. Я звоню по рекламе. Вы открываете «третий глаз?», — просящим тоном говорит Глеб в трубку телефона.

— «Да», — раздается сонный мужской голос на том конце провода. – «Только после обеда. До обеда мы спим. И так рано звонить не надо. Посмотрите на часы. Только десять утра. Приходите по такому-то адресу. И приносите триста долларов».

Глеб раздосадован, возмущен и опечален таким отношением. Он уже собирается наложить на этого мужика заклятье, но его реклама такая красивая, что, переборов свое раздражение и здравый смысл, он отправляется на встречу.

Гостиница «Измайлово» скрывается за дверями метро, и Глеб погружается в шум и запах столичной подземки. Тысячи людей двумя мощными встречными потоками двигаются по эскалатору. Один — вверх, другой — вниз. Москвичи сосредоточенные, быстрые, вечно чем-то недовольные, как пауки перебегают с перрона на перрон. Приезжие отличаются от москвичей своей медлительностью или излишней суетливостью, усталые или возбужденные, бодрые или удрученные, проносятся мимо Глеба по своим делам.

Как и он, они сначала палятся в карту московского метрополитена, а потом, волнуясь, с какой-то ожесточенной решительностью, вскакивают в вагоны, и скрываются в скрипучем подземелье.  

Двенадцать станций метро. Пересадка на Кольцевой линии, и еще семь или восемь остановок изматывают Глеба. Он не привык к таким дальним расстояниям. Весь Владивосток, как один район Москвы. Но гонимый иллюзорной надеждой на постороннюю помощь в открытии ясновидения, он упорно приближается к назначенному дому.

Пятиэтажный жилой дом, квартира на третьем этаже. Дверь открывает парень лет двадцати восьми. Глеб понимает, что это он с ним разговаривал. Толстоватый парень в черном свитере, черных домашних брючках и пошарпанных тапочках, приглашает Глеба в комнату своей мамы.

— «Проходите», — хищно говорит он, — «Мадам Элеонора сейчас выйдет».

Глеб садится на диванчик и осматривает комнату. Она вся в христианских иконах. Есть иконы весьма старые, выцветшие и большие. Есть совсем маленькие, потресканные, скромные. Есть современные, разных размеров и изображений. Комната похожа на музей или храм. На белом потолке клочки черной паутины и копоти от свечей.

Глеб с интересом рассматривает иконы, но его никак не покидает чувство беспокойства и раздражения. В комнату входит мадам Элеонора. Высохшая женщина лет сорока пяти, в черном парике. Из-под парика выпадают ее редкие грязные волосы, на серой не свежей кофте видна перхоть. Она напоминает Глебу торговку с базара, которая неделю отмечала свой день рождения.

— ««Третий глаз» хочешь открыть», — сверля Глеба глазами, начала Элеонора. – «Это – можно. У меня самой он открыт. Это хорошо, что ты так хочешь, и хорошо, что ко мне пришел. Только я могу помочь. Видишь, сколько у меня икон. Хожу по храмам, молюсь. Глаз у меня чистый. Все вижу». – Элеонора обвела рукой пространство комнаты и продолжила: — «Деньги с собой?».

Глеб кивнул.

— «Это – хорошо», — значительно радостнее продолжила Элеонора, — «А то, бывает, ходят за помощью, а потом оказывается, что у них денег нет. Бог таких не любит. Ну, ложись на диван. Сейчас будем открывать».

Глеб лег на несвежий диванчик. Элеонора достала из покосившейся тумбочки какой-то приборчик. К нему прикреплялись наушники и очки. – «Надевай», — сказала она Глебу. – «Это – волшебный прибор. Сейчас я включу программу, и твой мозг поймет, что нужно сделать. «Глаз» откроется».

Глеб послушно надел очки и наушники и устроился на диванчике. В наушниках появился шум, похожий на шум моря, а в очках начали мигать огоньки. Глеб погрузился в полудрему. Сладкое предчувствие своего ясновидения, грели и успокаивали его. Когда шум закончился и огонечки исчезли, Элеонора прикоснулась к Глебу своими шершавыми, морщинистыми руками: — «Сеанс закончен».

Глеб, еще находясь в трансе, спросил: — «А «глаз», когда откроется? Я как не видел, так ничего и не вижу. Темно у меня перед глазами, когда их закрываю. Образов нет».

 — «Чуть позже откроется», — заявила Элеонора. – «Потом, когда домой приедешь».

— «У вас в рекламе было написано, что мгновенное открытие «третьего глаза», — возразил Глеб.

— «Так и есть», — невозмутимо сказала Элеонора, — «Давай деньги. У меня сейчас следующий клиент».

Глеб боролся с собой. Он стал понимать, что его обманули, но вместе с тем, еще надеялся, что сеанс сработает и «глаз» отроется. Бывает же, что даже его практики срабатывает не сразу. С тяжелым сердцем он заплатил за сеанс и вышел на улицу. С каждым шагом он все более отчетливо понимал, что очередная его иллюзия рухнула, никто ничего ему не открыл. И он вернется домой, таким же смурным, как и уехал.

— «Почему мне плохо?» — тяжело печалится Глеб, сидя в номере гостиницы. – «Почему мне такие люди попадаются? Никому нельзя верить. А верю ли я себе? Верю ли я Силам, что со мной работают? Нет. Постоянно убегаю от себя, ищу утешения в других людях и методиках. Мне плохо. Я разочарован. Все время что-то ищу, а ничего не нахожу. Может, я не своим делом занимаюсь? Мне психолог нужен».

Глеб уверенно по объявлению находит московского психолога и идет к ней на прием. – «Лучше к женщине», — думает он. – «Они меня лучше понимают».

Офис психолога поражает его своей статусностью. Огромные кожаные диваны в приемной.  Шикарный ремонт, крепкая секретарша в дорогих очках и золотых украшениях. На белых стенах висит куча дипломов об образовании, повышении квалификации и различных специализациях. Яркая люстра свисает с высокого потолка, придавая помещению своеобразную ауру спокойствия.

— «Проходите», — говорит секретарша Глебу, трубным голосом, — «Ксения Леонидовна вас ждет».

Глеб, слегка сжимаясь внутри, заходит в кабинет. За дубовым столом сидит Ксения Леонидовна, женщина лет тридцати. На ней черный костюм в серую полоску. На левой руке часы с красным кожаным ремешком. Черные волосы мягко уложены в красивую строгую прическу. В ней чувствуется сила, уверенность и безразличие к Глебу. Ксения Леонидовна дежурно указывает на кресло, приглашая Глеба присесть у стола.

После того, как Глеб объяснил ей, кто он и зачем пришел, Ксения Леонидовна слегка занервничала. Движения ее стали дерганными, а глаза злыми. Уверенность улетучилась и по мановению ока она превратилась из знающего, подкованного психолога в придорожную конфликтную шмару. Рисуя на листке бумаги какие-то психологические схемы и нервно объясняя Глебу, результаты его тестов, Ксения Леонидовна, всячески старается его задеть, оскорбить, показать, что он – шарлатан, а она, психолог с дипломом – истинный специалист.

Глеб испытывает комплекс, что у него не т психологического образования. Он понимает, что оно ему необходимо, чтобы затыкать рот вот таким вот социальным людям. Но его диплом еще в будущем, а сейчас есть то, что есть.

— «Вам надо сменить профессию», — резюмирует Ксения Леонидовна свои тирады, убирая тесты в сторону от себя. – «То, чем вы занимаетесь – не правда. Вы просто обманываете людей. Вот, можете сами посмотреть на схеме».

Глеб уже ненавидит себя за то, что в очередной раз открылся, доверился, рассказал о себе правду, и его так откровенно ранили. Ненавидит Ксению Леонидовну, эту примитивную тетку с высшим психологическим образованием. Еле сдерживаясь от негодования, корежась от чувства справедливости, он спрашивает ее: — «Мне вас сжечь или сами сгорите?».

Ксения Леонидовна резко встает и указывает Глебу на дверь, не забыв при этом, взять сто долларов за свою консультацию.

Москва поворачивается к магу не тем боком. Он нервничает и не понимает в чем дело. Весь вечер в номере Глеб читает заговоры на удачу, успех и защиту.

На утро, еще раз погоревав о своих напрасно потраченных деньгах, Глеб снова открывает «Оракул». Билет на самолет куплен на конец недели, и у него еще есть два дня в Москве. — «Космоэнергетика Петрова», — выискивает он в газете. – «Энергетические каналы разного спектра действия».

Позавтракав в столовой гостиницы, Глеб отправляется на разведку.

Центр Космоэнергетики находится в офисном здании Ростокино-Лада. Плутая по многочисленным коридорам, Глеб наконец-то находит нужную дверь. Она массивная, деревянная, и очень обшарпанная. На пороге его встречает радостная женщина восточного типа. Глаза раскосые, волосы короткие темные, тело плотное, как вчерашний пельмень. Сразу видно – коренная москвичка. Рядом с ней — радостный мужчина. Молодой, худой, в черном пиджаке и джинсах. Трехдневная щетина аккуратно подчеркивает правильные черты лица.

– «Проходите», говорит мужчина Глебу. – «Будете чай пить?». — Женщина скоро включает чайник и выкладывает печеньки на белое блюдце. Глеб отказывается от чая, но отмечает про себя доброжелательность этих людей.

– «Что вас привело к нам?» — продолжает мужчина. – «Вы хотите полечиться? Или хотите получить посвящение?».

— «Посвятиться», — уверенно говорит Глеб. – «Прочитал в газете, что здесь – Космоэнергетика».

— «Смотрите», — продолжает мужчина, улыбаясь, — «Стоимость посвящения в один канал сто долларов. В блоке Мастера их сорок. Сначала вам надо посвятиться у нас, хотя бы в три канала. Посмотреть, как они работают. Это Фарун-будда, Зевс и Фираст. Они работают в связке и убирают весь негатив. Потом вы можете пройти посвящение в Мастера Космоэнергетики. Это стоит тысячу долларов. Можете сразу пройти и посвящение в Магистры. Это стоит две тысячи долларов у нас. Если хотите посвятиться у основателя Космоэнергетики академика Петрова, то это будет стоить три тысячи долларов».

Глеб тихонько прикрякнул от цен и задумался. В принципе, он был готов тратить эти деньги себе на одежду, но учеба была важней: — «Давайте для начала я возьму три канала, чтобы понять, что это такое».

Мужчина воодушевился от предстоящей выручки, и объясняет, как все проходит. – «Сейчас я вам дам три канала, о которых говорил. Черед два часа приедет Петров и даст вам все остальное. У него назначена встреча на тринадцать часов. Еще люди подойдут. Сейчас одиннадцать. Вставайте сюда и закройте глаза».

Глеб встал, закрыл глаза. Мужчина наложил ему свою правую руку в район сердца, а левую между лопаток сзади. Через пару минут через его руки пошла энергия. Глеб ощутил эту энергию и зафиксировал ее движение: — «Люди работают», — подумал он. – «Хоть сейчас повезло». — Энергия шла сверху вниз и наполняла тело Глеба. Он внимательно наблюдал за происходящим, и, опираясь на собственные ощущения, принял окончательное решение посвятиться в Магистры.

— «Можете пока погулять», — сказал довольный мужчина, взяв свои триста долларов, — «только далеко не уходите. А лучше рассчитайтесь сразу за Магистра, чтобы мы включили вас в список».

Глеб отсчитал деньги и побрел в кафешку, ожидать прибытие мэтра.

В назначенное время Петров не приехал. Еще минут через сорок он позвонил в офис и сказал, что задерживается. Люди, ожидающие посвящения, нервничали. Женщина с Воронежа, средних лет и рыжей внешности, страдала, что опаздывает на поезд; бабка с Костромы нервно жевала пирожки и пыталась всем рассказать про свое трудное детство; мужик, похожий на палача из средневековья, с большими волосатыми руками, сопел в бороду и молчал. Еще через два с половиной часа, Петров с кем-то матерно ругаясь по телефону, вошел в офис.

— «В аварию попал», — громко завил он с порога, как бы оправдываясь перед всеми. – «Ехал по МКАДу и тут меня какие-то кренделя из Средней Азии догнали. Машина в хлам. Летела кувырком через три полосы, на большой скорости. Как сам жив остался – не знаю. И ни одной царапины».

Петров высокого роста. Крепкий, спортивный. Редкие светлые волосы спускаются на высокий загорелый лоб. Круглые очки делают из него сталинского профессора. А слегка орангутанские движения тела придают особый магический колорит. Он улыбается во весь рот и приглашает на ритуал всех сразу: — «Вставайте. Посвящение проходит стоя», — говорит он. – «Так энергия легче проходит сквозь тело. Будете стоять минут сорок, пока я не пойму, что хватит».

Глеб, бабка, женщина из Воронежа и мужик с бородой встали по разным углам комнаты. Петров подошел к каждому и наложением рук в район сердца спереди и со стороны лопаток сзади открыл каналы. Глеба повело, зашатало. Возникло ощущение, что он качается на энергиях, как листок дерева на ветру.

Так он простоял около часа. Другие претенденты уже ушли, а он еще находился в потоке. Наконец Петров попросил Глеба открыть глаза и пригласил за стол: — «Ты знаешь, кто я», — сказал он серьезно». — «Я знаю, кто ты. Давай выпьем». Петров достал из коричневой скрипучей тумбочки бутылку красного вина, и налил Глебу полный стакан. Глеб, удивленный такому гостеприимству, с наслаждением его выпил.

— «Не пропадай», — прощаясь, сказал Петров, записав в свой блокнот все координаты Глеба. – «И называй меня Саныч».

Глава 18

vottoo 705x435 - Глава 18

Первая встреча с Вотто-ваарой

Петров позвонил Глебу примерно через месяц: — «Хочу тебя видеть в аномальной зоне». – без лишних расшаркиваний заявил он. – «Срочно приезжай. Едем в Карелию на Вотто-Ваару».

Глеб был и рад, и не рад этому звонку. Он не собирался связывать себя длительными отношениями с Петровым или еще кем бы то ни было. Ему нравилось быть самостоятельным и независимым магом. Поэтому он колеблется, не знает, что ответить. Ищет причины, чтобы отказать в просьбе:

— «Да я так потратился сильно», — принимается возражать Глеб. – «Еще траты не отбил».

На самом деле после посвящения в Космоэнергетику, у Глеба стали закрываться его способности. Он перестал слышать голоса, перестал получать информацию о мире и людях, перестал чувствовать энергии так, как это происходило раньше. Он еще не связывал это с Петровым, а просто отмечал про себя, что такое происходит. Другая реальность грубо вторглась в его пространство, и перекраивала все под себя.

— «Денег с тебя не возьму», — сказал ему Петров. – «Могу даже дорогу тебе оплатить».

Такой довод сильно удивил Глеба, и он согласился приехать. Огромный синий туристический рюкзак был собран. В нем уместились резиновые сапоги, свитер, железная тарелка, кружка, ложка, нож, спички. Несколько банок тушенки и рыбных консервов. Аккуратно свернута сменная и лесная одежда, брызговик, спальный мешок. Уложены домашние тапочки, куча носков, фонарик, легкое одеяло и одноместная палатка.

До Петрозаводска Глеб добирался долго. Сначала самолетом до Москвы. Девять с половиной часов лету. Потом из Шереметьево на Ленинградкий вокзал, и там, после шести часов ожидания, на поезд до Петрозаводска. Четырнадцать часов на поезде и, в назначенный час, он на вокзале столицы Карелии.

На привокзальной площади припаркован полуживой «пазик» для космоэнергетов. Возле него их толпится человек двадцать. Еще пять человек вышли с поезда и подошли к автобусу вместе с Глебом. Глеб быстро нашел общий язык с попутчиками, и семичасовая грунтовая дорога до подножия Вотто-ваары пролетела в дружеских разговорах.

Чем дальше автобус отъезжает от цивилизации, тем красивее, живее становится природа вокруг. Гигантские сосны и ели подпирают голубое небо. Чистый густой воздух, словно жидкий мед стекает в легкие; озера, подрагивая, отражают свет солнца, ненадолго ослепляя цветовыми пятнами окружающие просторы. Разноцветные луговые и лестные цветы ритмично качают своими бутонами и стебельками, оживленным туристам.

У горы разбили палаточный лагерь. Определили место для костра, обложив его белыми речными камнями. Соорудили навесы от дождя и солнца, натянули гамаки. Вскоре подъехали трое мужчин – помощников, которых нанял Петров для обустройства лагеря. Они живо и без лишних слов сколотили деревянный стол с навесом и лавочками. Это стало кухней. И соорудили причудливый шаманский чум, где планировались философские беседы по вечерам.

В группе, и мужчины, и женщины, с разных городов и регионов. Большинство из них занимаются целительством; есть частный предприниматель, приехал подлечиться; есть нумеролог, астролог, врач. Публика разношерстная, объединенная в единый организм общим желанием, научиться работать с энергиями.

Природа Карелии впечатлила Глеба. Суровая простая красота, сила и мощь в каждом дереве, каждом камне, каждой тропинке. Без придумов, излишеств, убранств, только то, что помогает жить, быть и оставаться жизнью. Гениальная прозрачность воздуха, глубокое дыхание леса., завораживающее течение реки.

— «Хочется раствориться во всем этом без остатка», — умиротворенно думает Глеб, вздыхая галлоны прозрачного, спокойного воздуха. Милая улыбка сама появляется на его лице и расслабляет. Уносит от городских забот, выяснения отношений, статусных игр, клиентов, Юлии, Константина. Уносит от всего, что нервирует и не дает прикоснуться к себе настоящему.

Глеб ощущает единение с этим лагерем, с этими людьми, с этим лесом. До вершины горы из лагеря пешком километров восемь. Ее видно, торчащую над кронами деревьев, широкую, манящую и такую желанную. Глеб переключается на лесной режим.

Два дня Петров дал на адаптацию к месту. А на третий день начались походы на гору и исследование окружающей территории. Глеб назначил себя дежурным поваром и ждал внутренней готовности познакомиться с горой поближе. Он присматривался, прислушивался, наблюдал, не торопился. Искал свой внутренний ритм. Кухня для этого была самым лучшим вариантом.

На четвертый день Петров отправил Глеба и еще несколько человек, к камню Дракона. Маршрут по болоту на пять километров. Первыми идут мужчины, потом женщины, в конце плетется Глеб. Ему нравится ходить в конце группы, садиться на задний ряд в кинотеатре, сидеть в хвосте самолета. Оттуда можно видеть все происходящее и наблюдать людей. И сзади нет никого, кто бы дышал в спину и давил на пространство. Глебу нравится быть вне чего-то и в тоже время, быть в этом.

Ноги в резиновых сапогах проваливаются почти по колено. Леха, мешковатый тип, идет первым с длинной палкой в руках и старательно показывает, куда следует ступать. Группа передвигается осторожно и медленно, по его шагам. Не сказать, что болото жидкое и страшное, оно густое, покрытое мхом. Топь давно высохла, и напоминает нечто среднее между пластилином, который принимает форму человеческих следов, и обычной придорожной грязью. Все это пересеивается с совершенно сухими участками с цветами и деревьями.

Идти не тяжело, но медленно, необычно и интересно, что невероятно сближает коллектив. Мужчины подают руки женщинам, приобнимают, когда требует обстановка; те, смеясь и жеманничая, охотно принимают заботливую помощь.

Камень Дракона – огромный гладкий белый валун развалился у мелкой речушки. Ее легко перепрыгнуть в один шаг. Камень размером, как шесть самосвалов, и действительно напоминает спящего дракона из фильма «Сказочная история». Излучает тепло и доброту. На нем спокойно. Его хочется гладить, хочется к нему прикасаться, хочется на нем лежать.

— «Смотрите», — восторгается Вера, хрупкая спортивная женщина с тоненьким голоском, – «Сверху камня выдолблена лунка для воды». — Группа внимательно смотрит на лунку, выдавая свои предположения о ее возникновении, одно за одним: — «Она с четкими краями», — говорит усач Валерий гулко откашлявшись, — «значит, рукотворная».

— «Я слышала, что Петров говорил, что ей больше тысячи лет», — подхватывает Ирина, брюнетка с большими мешками под глазами. — «Еще древние саамы пили из нее, чтобы наладить семейные отношения».

— «Точно», кивает головой живчик Иван, — «Считается, что Камень Дракона имеет энергии любви, и кто на нем побывает, все семейные вопросы решатся».

Группа разбредается по камню и ложится на него, смотря в глубокое голубое небо. Каждый думает и мечтает о своем. Кто-то грезит о красивых девушках, готовых на все; кто-то представляет мир в семье и понимание с детьми; кто-то удачно выходит замуж и живет в роскоши. В полудреме и отдыхе проходит часа три. Мошка и комары напоминают о приближающемся вечере. Пора собираться в лагерь. Обратный путь идет по лесной дороге, по которой комфортно идти. Нужно дать крюк в пять километров, зато никакого болота, ровная размеренная ходьба.

За тарелкой яблочного супа, который Глеб приготовил с утра, космоэнергеты делятся впечатлениями, восхищаются увиденным, наслаждаются чистым воздухом и шумом деревьев.

К костру подсаживается Петров: — «Вотто-ваара – гора сейдов», — повествует он, — «Сейды – священные камни, в которых заключена магическая сила. Они могут говорить с людьми, могут помогать, могут молчать. Но даже простое нахождение здесь, уже меняет людей».

Тихонечко извиваясь, поднимается белесый дымок. Спокойно заходит солнце, оставляя красные следы на холодном небе. Наступают сумерки. Глеб возвращается в свою палатку и намеревается заснуть. Только начинает кимарить, как слышит голос Остафика, космоэнергета из Петрозаводска:

— «Будешь грибы», — говорит он с той стороны палатки, подсвечивая себя фонариком. – «Саныч тебя зовет». — Глеб продирает глаза и соглашается: — «Да».

— «Тогда давай к костру», — торопит его Остафик, — «Время шаманских путешествий».

Когда Глеб появляется у костра, там уже сидит Петров, его гражданская жена художница Ольга, и коренастый, нагловатый Остафик с курительной трубкой во рту. Они уже поели «шаманских грибов», и ждут «прихода». Петров достает из целлофанового пакетика горсть сушеных грибов и подает Глебу: — «Ешь. Водой не запивай. Просто разжуй и проглоти».

По вкусу грибы напомнили Глебу чипсы… Когда он открыл глаза, солнце уже стояло высоко. Он лежал на деревянной лавочке, завернутый в спальный мешок. Сильно хотелось пить, других побочных эффектов не было.

— «Гусеница проснулась», — стали смеяться над ним участники группы. После обеда они собирались в очередной поход. Глеб изумленно смотрел на них, и не мог понять, почему его оскорбляют и кто включил день.

— «Да ты всю ночь и все утро ползал по лавочке в этом спальном мешке и кричал, что ты – гусеница», — объяснила ему расклад Ирина. – «Мы не знали, что и думать. Остафик сказал тебя не трогать. Вот ты и ползал тут».

Глеб сел и изумленно слушал, смутно вспоминая прошедшую ночь.

— «Ползаешь и кричишь: — «Я -гусеница, я — гусеница. Я в бабочку превращаюсь!», — вновь засмеялась Татьяна, молодая женщина с татуировкой звезды на правой руке.  Ее подхватили Володя, Иван, Вера, Андрей, Семен и Руслан. Глеб смеялся вместе с ними.

К вечеру земля начала гудеть. Глебу показалось, что где-то под поверхностью работает дизельный двигатель, и вся округа наполняется этим ритмичным урчанием. Все участники группы сильно удивились, и сначала подумали, что грядет землетрясение. Но птицы оставались спокойными, животные не бежали в рассыпную по тропам, значит, никакой опасности не было.

Рядом с лагерем находится сопка с памятником павшим бойцам в период второй мировой войны. Они колошматили финнов и остались здесь лежать на вечно. К памятнику вела каменная лестница, ступенек на пятьдесят. Поднимаясь по которой, открывается чудесный вид на Вотто-ваару и окрестности.

Космоэнергеты покрасили памятник, поправили оградку, нарвали свежих цветов. Местный егерь Михаил частенько наведывается сюда, и проверяет «свои владения». Если дома он бит женой, то приезжает в плохом настроении и требует откупные: водку или деньги. Если дома у него мир, то сам привозит спиртное и охотно делится им с Петровым и Остафиком.

Еще через несколько дней Глеба позвала гора. Он ждал этого зова, ждал, когда она откликнется на его присутствие. И это случилось. Гора возникла в его сознании в виде каменного истукана. Он молча смотрит и показывает направление, куда следует идти.

В сопровождении опытного космоэнергета и исследователя аномальных зон Димы, в следующую ночь, Глеб отправился на гору. Дима — худой, поджарый, стремительный, с копной черных волос, двигается легко и быстро. Он идет за энергиями, перепрыгивая с камня на камень, с коряги на корягу. Глеб не поспевает за ним, часто просит идти медленнее или остановиться передохнуть. Глеб то плачет, то смеется, то поддается отчаянью, что не дойдет и навсегда останется в этой тайге. Его реально ломает, корежит. Обостряются темные мысли и темные связи. Невероятная усталость и безысходность, желание все бросить и оказаться дома в постели, перемешиваются с чувством долга, интересом, и чем-то еще, неведомым и недоступным его пониманию.

Его то побеждает страх и унылость, то окутывает каторжная бессмыслица всего происходящего. И он никак не может понять, что он здесь делает? Зачем ему по ночам бродить по горе, ощущать боль в правом подреберье и массу других неприятных ощущений.

Из темноты проступают камни, завязанные в узел ели и березы. Под ногами мох. Резко вскрикивают птицы, и вспорхнув на мгновение, вновь скрываются в темноте. Луна ушла за тучи. Не видно практически ничего.

Глеба тошнит, нутро выворачивает наизнанку. Ноги стерты в кровь. Энергии горы мощно прошивают его тело, продолжая испытывать на прочность. Дима устал от Глеба, от его нытья и его ритма. Его закалка, в отличии от подготовки Глеба, позволяет ему совершать длительные и тяжелые пешие маршруты.

Для Глеба эта ночь стала настоящим испытанием на прочность.

— «Мы заблудились», — сказал Дима. – «Это твои комплексы нас мотают и не дают выйти. Пока этот лабиринт не пройдем, гора не отпустит. Я здесь сто раз ходил, а сейчас понять не могу, куда дальше».

Тропинка никак не показывается. В кромешной тьме не разглядеть ориентиры, остается идти на угад. Дима растерян. Бурчит себе под нос какие-то мотивы, чтобы успокоиться, но явно нервничает и переживает за происходящее.

Каким счастьем в молочном рассвете было спуститься с горы, выйти на проселочную дорогу. Абсолютно выбившись из сил, Глеб присел на траву и заплакал. Дима пошел в лагерь, объяснив ему, как вернуться. Глеб развел костерок и задремал. Нужно было только отдохнуть…

Днем гора выглядит совсем по-другому. Она – прекрасна. Пустынный лунный ландшафт перемешивается с лютой растительностью. Деревья сухие, обгорелые. Видно, что недавно был пожар. Некоторые березы уродливы, стволы и ветки сплетены узлами.

Глеб в составе группы поднимается на гору по западному склону. Крутая тропинка устремляется вверх под углом сорок пять градусов. Идти легко, только сильно сбивается дыхание и из-за жары, идет обезвоживание. Группа садится через каждые пятьдесят метров и отдыхает. С каждым новым уровнем высоты, перед космоэнергетами открывается все более красивый вид на окрестности.

Видны несколько озер, что блестящими зеркалами отражают свет солнца. Величественный лес не имеет ни конца, ни края. С каждым метром к вершине, синее небо становится все ближе, но остается также далеко.  Группа выходит на плато сейдов. Десятки, сотни огромных квадратных валунов, весом по тридцать, сорок, пятьдесят тонн стоят на тоненьких ножках – маленьких камушках. Такое впечатление, что чья-то могущественная рука расставила эти камни здесь в строгом порядке.

— «Наверное, великаны в шашки играли», — шутит Глеб, хоть как-то пытаясь объяснить увиденное. Все в шоке от увиденного. Другой мир, совершенно не похожий на городские условия, не похожий на прочитанные фантастические книги, лежит здесь. Под ногами космоэнергетов. Никакое воображение не в состоянии представить то, что является реальностью Вотто-ваары.

Глеб чувствует, что его зовут, отделяется от группы и уходит к серо-белому сейду на краю плато. Садится рядом с ним и начинает беспричинно плакать. Это – светлые слезы. В них сосредоточена радость, боль, очищение, освобождение, полет, свет. В этих слезах видится вся жизнь.

Так приятно, искренне по-детски, прижаться к поверхности теплого камня и рассказать ему о своих тревогах и своей боли. знать, что он слышит тебя, понимает, никогда не осудит и даже может помочь. Сердце колотится в чистой радости очищения.

— «Это тебе», — говорит Глеб сейду, выкладывая перед ним свои подношения. Крупа, кусочек хлеба, конфетка, печенька лежат перед камнем подальше от взглядов птиц. – «Мое подношение тебе», — повторяет Глеб, — «в знак признательности, благодарности».

Сложив ладони лодочкой перед грудью, Глеб в состоянии любви, продолжает ходить по горе. Перед ним открывается амфитеатр. Тысячи каменных глыб, словно в античном театре, уложены полукругом вокруг озера. Явно видны ряды, уровни, ниши, балконы. Некоторые из камней разбросаны хаотично, но основной архитектурный рисунок точно соблюден. Глыбы обработаны какими-то невероятными дисковыми пилами, имеют правильную форму и аккуратно подогнаны друг к другу.

Глеб видел что-то подобное по телевизору в передаче про Мачу-Пикчу.

— «Нет слов», — восхищается он про себя, — «Невероятно. Нет слов», — пытаясь осознать свой восторг, думает Глеб. По глазам других участников группы, можно сказать, что они думают тоже самое. Не укладывается такой масштаб, такое величие, грандиозность в скромные мозги современных людей. Поэтому и отрицаются современной наукой подобные сооружения, так как, это ставит под сомнение все, что известно ученым.

Единственно, что портит впечатление о горе, это сильнейшая жара. Родников на вершине нет. вода из фляг выпита. Пот течет не ручьями, а реками. Тени нигде нет, поэтому после нескольких часов пребывания на вершине, группа, довольная и шокированная увиденным, возвращается в лагерь.

Две недели пребывания в аномальной зоне прошли очень быстро.

 

 

 

 

Глава 19

votto2 705x435 - Глава 19

Глава 19.

Вотто-ваара. Второе пришествие.

Петров называл себя «магом планеты», и не смотря на прекрасную поездку на гору, Глеб на подсознательном уровне больше не желал общения с ним. Он по-другому смотрел на вещи, и никто из людей в его понимании не мог быть, ни «магом планеты», ни «космическим пришельцем», ни «живым воплощением бога на земле».

Кроме того, Глеба увлек ДЭИР. Энергоинформационная школа, активно развивалась во Владивостоке, и получала хорошие отзывы от людей. Несколько клиентов Глеба прошли там пару ступеней, и с воодушевлением рассказывали ему о программах обучения. Глеб заинтересовался ДЭИРом и охотно ходил на их ступени и клубы.

Ситуация с Юлией и Константином оставалась без изменений. Они игнорировали Глеба, он старательно не замечал их. С Костей здоровался издалека, а Юлия вообще перестала для него существовать. Работа ладилась, люди шли. Энергий и впечатлений было море.

В один из счастливых дней позвонил Петров. Глеб как раз закончил сеанс с очередным клиентом и вышел в приемную к администратору Зое Николаевне.

— «Привет. Это – Петров», — раздалось в трубке. – «Глеб, нужна твоя помощь. Купи мне машину. У вас во Владике – это просто. Мне нужна для леса, «Делика». Чтобы высокая и вместительная. Деньги перешлю».

— «Я все узнаю», — без энтузиазма сказал Глеб, — «Позвоню».

— «Узнай, узнай. Только долго не затягивай. Две недели у тебя есть», — сказал Петров. – «Мне на Вотто-ваару ехать надо. Хочу на машине».

Глеб занялся поиском подходящего автомобиля. Как назло, на авторынке «Зеленый угол», нужной машины не оказалось. На рынке в Уссурийске, авто тоже не было. Сроки поджимали. Петров звонил каждый день. Глеб нервничал и не знал, что делать. В очередной каждодневной беседе Глеб предложил купить грузовую «Делику» и переделать ее в пассажирскую. Другого решения он не видел.

После отправки готового авто Петрову, его звонки прекратились. Глеб снова настроился на свою работу и успокоился. Однако Петров снова вышел на связь и категорически обязал Глеба приехать на гору: -«Ты обязательно должен быть в августе в Карелии», — настоял он. – «Я буду давать «Матрицу мага», и другие блоки энергий. В городе – это все ерунда, а на природе – передача хорошая. И еще у меня машина не заводится. Что-то с сигнализацией. Приезжай, почини».

Испытывая чувство вины, что машина подвела, Глеб приехал на Вотто-ваару. Он выбирал машину от души и хотел, чтобы она приносила пользу и радость Петрову. Группа уже базировалась в лагере. Трое были знакомы Глебу по предыдущему заезду, других он не знал. Познакомиться со всеми не составило никакого труда, все были добродушными и открытыми людьми.

Глеб поставил свою палатку и занялся автомобилем.

— «Раз дело в сигнализации», — думает он, — «значит машина в порядке. Надо сбросить настройки и вернуть ей заводской код». Но дело до этого не дошло. Проверяя пульт от сигнализации, Глеб обнаруживает, что там неправильно вставлена батарейка. Петров элементарно не так вставил батарейку в пульт, поэтому машина не заводилась.

— «Ты гений техники», — воскликнул Петров, когда двигатель запустился.

— «Я только…», — попытался объяснить свои сомнительные заслуги Глеб.

— «Посмотрите на этого человека», обратился Петров ко всей группе, показывая на Глеба. – «Это – гений техники. Приехал и за одну минуту починил мою машину, которая уже неделю не заводилась».

Глеб больше не возражает этому, а только радуется, что все так удачно разрешилось. Ведь если бы она не завелась, это было бы реально позорно.

Глеб понимает, что любит Петрова. Не смотря на его вспыльчивость и категоричность, беспробудное пьянство и самодурство, было в нем что-то настоящее, большое, что не часто встретишь среди людей. И это подкупает мага, искренне располагает его к Санычу. Глеб прислушивается к нему, наблюдает, как он работает, фиксирует его подходы. Он смотрит на него и учится. Учится тому, чего сам еще не понимает.

Петров тоже видит в Глебе талант. Именно поэтому, периодически он отводит Глеба в сторону от остальных космоэнергетов, и передает некоторые секреты мастерства. Затем неожиданно он заявил ему: — «Тебе надо делать свою методику. Мы вместе Космоэнергетику не потянем».

— «Методика уже есть», — гордо ответил Глеб, — «только я ей пока мало пользуюсь».

— «Развивай ее», — сняв очки, одобрительно говорит Петров. – «С ней в Москву зайдешь».

В группе Глебу приглянулась Светлана. Статная ухоженная блондинка с большими серыми глазами и гибким телом. Ее смех и шелковистые волосы до плеч, приводят его в трепет. Он, как пятнадцатилетний подросток, волнуется в ее присутствии, и чувствует, что влюбляется. То ли свежий воздух, то ли аномальная зона, то ли ночное небо с мерцающими звездами создают романтическую атмосферу в его душе, и толкают на флирт.

Ему хочется любить и дарить любовь именно этой женщине. Несмотря на то, что он женат.

Глеб делает на Светлану приворот, открыв на нее канал любви и канал притяжения. Горячая энергия потянулась вдоль ее тела, и прикрепилась на матку и сердце. Светлана тем же вечером, ответила ему взаимностью. Теперь они ходят за ручку, никого не стесняясь, едят, спят и гуляют вместе.

Глеб чувствует себя героем, мачо, владельцем этой женщины. Его распирает любовь и страсть.

Светлана – не такая простушка, как вначале показалось Глебу. Когда Петров узнал, что Глеб с ней мутит, он отзывает его в сторону и предупреждает: — «Будь с ней осторожен. Она не такая женщина, которой прикидывается. Хлебнешь еще с ней».

Глеб на ножах встречает эти слова, подумав о том, что Петров завидует его счастью. Ведь у него самого на личном фронте постоянные неурядицы. Многочисленные жены его предают, кидают на деньги, обманывают, забирают недвижимость. И Глебу кажется, что слова Петрова – это месть всем женщинам. Сейчас разум Глеба отключен, и сосредоточен в другом месте, поэтому подобные высказывания для него враждебны.

Все оставшиеся дни путешествия Глеб чурается Петрова, держится от него в стороне. Сам ходит в одиночные походы, сам изучает аномальную зону. И это на много лучше, изучать в одного, чем толкаться в компании других людей. У каждого своя история, свои мысли, свои предпочтения, и все это сказывается на качестве наблюдения за миром. Все это накладывает отпечаток на восприятие окружающего пространства. Глеб исключает помехи, и занимается сам.

Пространство вокруг только кажется пустым. Только не внимательный взгляд сможет не обнаружить, насколько густо оно наполнено, заселено. Разноцветные плазменные шары, разной плотности и размеров, летают малыми и большими группами. Из земли вырываются белые энергетические всполохи, достигая вершин деревьев. Тихо, будто крадучись по своим делам, то и дело проходит реликтовое животное, находящиеся в состоянии энергетического облака. Проплывает или проскакивает странный туман, не сдуваемый ветром, принимающий разные очертания, и двигающийся по своей собственной траектории.

Днем при свете солнца «феномены» теряются. Вечером и ночью, все это без труда видно, даже не вооруженным глазом. А техника, фотоаппараты и кинокамеры, вообще фиксируют их постоянно. Трудно найти снимок, на котором не видны плазмойды, размытия, посторонние объекты в кадре, световые шары или вспышки.

— «Вот тебе хлебушек с моего стола», — говорит Глеб горе, выполняя свой ритуал возле холодного сейда. Сейд оживает, энергетически раскрывается. Из холодного камня превращается в теплый поток энергии. И по каким-то невидимым каналам передает это горе. И гора слышит Глеба и откликается на его ритуалы. Он чувствует от нее приближение чего-то огромного и невидимого, жесткого и, в тоже время, не злого, что смотрит на него и изучает. Дикое, буйное, непредсказуемое, но не злое и не желающее навредить.

Стоя у небольшой речки в трех километрах от лагеря, Глеб рассматривает причудливые деревья на другом ее берегу. При свете яркого дневного солнца, сначала они кажутся плотными и обычными, но, спустя несколько мгновений, деревья как бы расступаются, и за ними показывается деревня. С виду это обычная деревня. Дома с соломенными крышами, плетенные из тонких веток деревьев заборы, дымок из печных труб, пыльная пустынная улица. Ничего особенного на первый взгляд. Но чем больше Глеб всматривается, тем отчетливее понимает, что она – не людская.

— «Деревня кикимор», — вдруг доходит до него колючая мысль, от которой он вздрагивает. И тут же он видит, как существо, похожее на женщину, в белом длинном холщовом халате выходит из избы и развешивает белье на веревке в своем дворе. Глеб смотрит, не отрываясь и не мигая, он словно врос в землю. «Женщина», развесив белье, ощутив, что на нее смотрят, резко обернулась и впилась глазами в Глеба. Большие, коричневые глаза, без зрачков смотрят так, словно она в метре от него. Рта нет. Несколько зубов растут сразу из шеи. Жесткие черные волосы, похожие на веревочные каналы, образовывают голову.

Глеб рефлекторно закрывает свое лицо руками и приседает на землю. Ему страшно. Тело колошматит. Невозможно бежать или думать. На автомате он нагибается к воде, и черпает ее ладонями. Только ледяная вода речки, помогает ему успокоиться.

На следующий день Петров и Остафик проводят ритуал «Пробуждение культа Медведя». Все космоэнергеты отправляются по своим маршрутам. Шесть человек идут на гору, десять человек на озеро с белой водой, остальные, в том числе и Глеб, пошли на «говорящее» болото. «Говорящим» его назвали, потому что, иногда там видят русалок, которые поют песни, заманивая к себе людей.

Болото метров в шестьдесят в диаметре. Настоящее опасное месиво. Топь. Зеленая тина над темной, густой водой. Вода то становится черной, то коричневой, то желтой, то словно превращается в серую глину. Посредине болота растет две покосившихся березы, а вот вокруг болота, настоящие заросли. Будто частокол подогнанный друг к другу, деревья окружают периметр.

Накрапывает дождь, капля за каплей, создавая все более напряженную атмосферу вокруг болота. Глеб и его товарищи садятся на белые камни, поджав под себя ноги, и молча любуются этой странной, суровой красотой. Под усиливающийся шум дождя, действительно кажется, что болото разговаривает. То и дело слышатся какие-то гулкие крики, раздаются не громкие возгласы, похожие на человеческие, доносится рев животных. Потом все стихает, и болото словно начинает петь. Неизвестно откуда льется спокойная стройная мелодия.

Она идет откуда-то из его глубины и затягивает в свой неповторимый ритм. Мелодия сменяется шуршанием бумаги, когда ее перелистывает быстрая рука.

Русалок не видно. Из центра болота выплывает треугольник. НЛО и зависает над его центром. Космоэнергеты переглядываются от страха и удивления. В глазах каждого вопрос: — «Это все видят или только я?».

Это видят все. Причем и с закрытыми, и с открытыми глазами. Треугольное НЛО приближается к людям, увеличивается в размерах, став похожим на непрозрачную стальную пирамиду, и, сделав несколько оборотов вокруг своей оси, поднимается высоко в небо. Там исчезает.

Удивление и шок остаются на долго. Привычные представления о мире и социуме плавятся от сильного психического напряжения. Глеб ложится на камень и смотрит вверх. Ни одна мысль не может объяснить происходящее. Дождь закончился. Тучи развеялись. Небо поголубело. Из его синевы появляется крупное белое облако. Оно медленно плывет и превращается в медведя.

— «Смотрите», — не веря своим глазам, кричит Глеб, — «Медведь».

— «Саныч камлает», — задрав голову, констатирует Иван. – «Его рук дело».

— «Точно. Точно. Он нас для этого из лагеря и выпроводил», — подъитожили, уставшие от чудес космоэнергеты, грузная москвичка Татьяна, конопатый поволжец Артем и боевой заика Николай.

Гора и Петров бесконечно удивляют Глеба. Он окончательно начинает верить в Космоэнергетику и предлагает Санычу зарегистрировать ее в Российском Авторском Обществе. Петров отказывается, чего-то боится, но Глеб настаивает на этом действии.

— «Хорошо», — наконец-то соглашается Петров, — «Поможешь?». — Глеб обещает подготовить документы для регистрации. В глубине души он надеется, что Петров укажет и его фамилию в документах. Так как, он активно подсказывает ему свое видения методики, расширяет ее возможности. И желает официального признания своей роли в этом процессе.

— «Не связывайся с ней», — снова предупреждает Глеба Петров, когда они, в обнимку со Светой, садятся на поезд в Петрозаводске.

— «Благодарю вас за все», — крепко пожимает он руку Петрову, пропуская его слова мимо ушей. – «Все, что обещал по документам, по подготовке регистрации — сделаю».

— «Что дальше?», — спрашивает Светлана Глеба в купе поезда «Петрозаводск – Москва», когда тот не спешно трогается со станции. – «Лучше нам все закончить. Ты – женат, я – замужем. И разводиться с мужем не собираюсь. Да, я с ним не живу, но разводиться… У него дом на Рублевке, фирма. А у тебя что есть?», — продолжает она.

Чем ближе к Москве отстукивает расстояние поезд, тем отстраненнее становилась Светлана. Глеб рассержен, подавлен, болен. Из его рук уплывает любовь всей его жизни. Водитель мужа встречает Светлану на перроне, и она скрывается в бесконечных московских пробках. Глеб раздосадован, обижен, расстроен: — «Когда я еще увижу женщину своей мечты?».

Счастье было так близко, и так безвозвратно уплыло и скрылось за горизонтом.

 

 

 

 

Глава 20

perez 705x435 - Глава 20

Подготовка к переезду

Вернувшись во Владивосток, Глеб сдержал обещание, данное Петрову, написал первую методичку по Космоэнергетике. Издал ее за свой счет тиражом в тысячу экземпляров, и постепенно отошел от данной методики. Она уже казалось тесной Глебу, ограниченной. Яркие впечатление от поездки притупились, эмоции забылись. Образ Светланы посерел и размылся. Глеб вошел в привычный рабочий режим, и сосредоточился на Визардике.

Система удивляет его своими возможностями. Каналы работают настолько мощно, что изменения в жизни людей происходят за считанные дни, часы и недели. И для этого не требуются сложные ритуальные действия, защитные круги, пентаграммы, жезлы и таблицы ангелов. Эгрегор системы растет, развивается, постоянно просится в практики. Глеб чувствует его всем телом, сознанием, вибрациями. Он предстает перед магом в виде седовласого старца с белым посохом.

Глеб ведет прием, отрабатывая на людях новые подходы и энергии.

— «Здравствуйте», — на приеме довольная женщина средних лет. Не большой розовый шрам на левой щеке нисколько ее не портит. Светлые волосы аккуратно уложены и зафиксированы невидимками. Брючный костюм из дорогой ткани выдает ее достаток. – «Я осталась без средств существования», — начала она. – «Мой муж подал на развод. Забрал все. Мы уже вместе 15 лет, у нас двое дочерей. Я никогда не давала ему повода для ревности, а вот он, позволял себе вольности. Я закрывала на это глаза, пока это было безопасно для семьи, но теперь у него появилась особа, претендующая на мое место».

Глеб внимательно смотрит на женщину, запоминая каждую деталь в ее рассказе.

— «Неделю назад мы с подругами сидели в кафе. Он туда же приперся со своей новой пассией. Увидел меня и взъерепенился. Дома закатил скандал, как будто, это я ему изменяю. Достал ручье и гонял меня по квартире. Хорошо, девочки были у бабушки.

Он и раньше бегал за мной с ружьем, но теперь оно было заряженным. Я боюсь за свою жизнь. Я боюсь, что сама и дочки останутся без денег. Платить он не собирается. Дал мне какие-то пятьдесят тысяч долларов, и все. У нас дом в Испании, яхта, бизнес. Мне нужен хотя бы миллион».

Глеба повело от таких сумм, они для него запредельные. Заметив замешательство мага, клиентка уточнила: — «Это совсем не много для него. Он за один раз в казино по двести – триста тысяч долларов проигрывает».

— «Помириться не пробовали?» — спросил Глеб клиентку.

— «Я разводиться не хочу. Делаю все, чтобы сохранить семью. На коленях его просила подумать, успокоиться. Он – ни в какую».

— «Есть фотография мужа?» — наметив план работы, осведомился Глеб.

Женщина достала из своей черной «Хермес» фотографию мужа, положила ее на стол мага и ушла.

Несколько ночей подряд Глеб старательно открывает на нее и ее мужа энергетические каналы мира и любви, прощения и новых чувств, читает заговоры и заклинания на любовь и примирение, напитывает энергией их сердца, делает обряды на защиту семьи и детей от всевозможных вмешательств.

Через пару недель, богатая клиентка вновь сидит перед Глебом, и с благодарностью отсчитывает купюры: — «Слаба Богу», — довольно говорила она.

— «Бог здесь не причем. Это мне пришлось попотеть», — думает Глеб, радуясь такому исходу событий. Теперь у него появилось еще одно доказательство эффективности Системы, и еще большая уверенность в собственных силах.

— «Муж переписал на меня все имущество за границей», — улыбаясь красными яркими губами, спешно говорила она. — «Скоро я с дочками уезжаю на ПМЖ в Испанию. Он остается здесь, но сказал, что тоже приедет. Он к нам потеплел. Стал меня слушать. Не знаю, как это работает, но это — работает».

Лето пролетело. Глеб сделал ремонт в салоне. Обновил обои, повесил свежие жалюзи. Съездил еще раз в Дальнегорск, пообщался с посредниками, Алексеем и Андреем. На обратном пути, по их рекомендации, заскочил в город Арсеньев, где напросился на чай к полковнику КГБ Владимиру Зореву, участнику группы Глаза, автору книги «Зомби с. За окраинами мира, бытия и сознания».

Зорев высокого роста, коротко подстрижен. Острые глаза узко посажены, нос большой. В каждом движении заметна военная выправка. В общении о своих исследованиях не распространяется, делает упор на практике Глеба. Живет в обычной обшарпанной «хрущевке» с окнами во двор. Сформировав свое мнение о маге, Зорев дарит Глебу свою книгу с автографом.

В начале октября, позвонила Светлана. Она рыдает в трубку и просит Глеба срочно приехать в Москву: — «Меня муж бьет, истязает», — стонет она, — «Нужна твоя помощь. Ты говорил, что любишь. Вот и докажи».

В Глебе взорвалась бомба. Взрывной волной проснулась ненависть к ее мужу. Он всячески убивает его в своем воображении. Выкручивает руки, бьет, четвертует. Ему больно до глубины души, что Светлана страдает. И это захватывает Глеба своим сумасшествием.  В нем просыпаются былые чувства к ней, вспыхивает страсть. Он вспоминает ее глаза, ее запах, ее прикосновения. И ему снова хочется быть с ней. Хочется ее защищать, оберегать, заботиться.

— «Я постараюсь», — взволнованно шипит он в трубку. – «Что-нибудь придумаю. Мне только нужно время, чтобы подготовиться. Не знаю сколько, нужно времени».

Светлана звонит каждый вечер. Ровно в 17 часов. К этому времени Глеб заканчивает работу, выпроваживает всех клиентов и работников, чтобы, не отвлекаться, общаясь с ней. Каждый раз она сообщает ему все новые и новые подробности ее тяжелых семейных отношений, все более загружает и вовлекает Глеба в эти переживания.

Глеб стал участником этой войны. Он стремится в Москву и настраивается на развод с Натальей. Ему не легко бросать жену, но сердце его рвется к любимой женщине, и уже ничего нельзя с этим поделать. Наталья уговаривает и вразумляет Глеба, но, чем настойчивее она делает это, борясь за свое счастье, тем агрессивнее Глеб становится по отношению к ней.

Развод состоялся «по обоюдному соглашению». Глеб откупился от Натальи, оставив ей квартиру и машину. Но салон оставлять ей не захотел. Противоречивые чувства разрывают его и управляют им. С одной стороны, он благодарит Наталью, что пошла ему на встречу, дала развод и не закатывала истерик. С другой стороны, он хочет сделать ей больно, отомстить за прошлые годы своего несчастья. Хотя каких-то конкретных причин и поводов для этого не было.

Глеба уже ничего не держит в городе, кроме салона, и его обязательств перед Василием Андреевичем. Глеб знает, что Константин будет колдовать на него, обращаясь к разным бабкам, как это и было, до их знакомства. Он не может просто так бросить человека, являющегося для него покровителем и спонсором. Глеб решает найти себе достойную замену, чтобы быть спокойным в этом вопросе, и чтобы все и без него сложилось правильно.

— «Кому отдать салон?» — размышляет он, перебирая в своем уме знакомых, учеников и клиентов. – «А может оставить его Солмаз? Анне? Зое Ивановне?» — и тут в голове Глеба всплывает образ Евгении, женщины, что гадала у него на сына. Гадала и потеряла его. Гадала, а Глеб не увидел опасности, не помог, не предсказал.

Чувство вины вновь поднялось и захлестнуло мага: — «Отдам ей салон», — размышляет он, — «И хоть как-то компенсирую свою ошибку».

Евгения будто услышала мысли Глеба, и через несколько дней приехала на рынок покупать продукты. Глеб увидел ее, идущую с полными сумками к машине, и позвал на разговор.

— «Я уезжаю», — многозначительно вздыхая начал он. – «Ищу кому оставить это помещение. Вот, думал о вас тоже».

Евгения поперхнулась воздухом от такого поворота событий. Пока откашливалась, анализировала слова Глеба. И, чтобы удостовериться, что ей не показалось, спросила: — «Чего это вдруг?».

— «Считаю, что так правильно», — серьезно ответил Глеб. – «Мне кажется, что так правильно».

Евгения расплылась в улыбке. Она не могла поверить своему счастью. Такой случай выпадает раз в жизни, и удача сейчас на ее стороне.

— «В конце января, улетаю. Надо все подготовить», — продолжает Глеб. – «Познакомить вас с генеральным директором, и, если он согласиться, то салон – ваш. Еще больше месяца есть в запасе, чтобы все спокойно решить».

С этого дня Евгения стала лучшим другом Глеба. Она каждый день захаживает в салон, интересуется делами, расспрашивает про здоровье и настроение. Справляется своим тоненьким голоском о его делах, интересуется подробностями ведения магического бизнеса. Хочет изучить Визардику и Космоэнергетику, и берет у Глеба уроки магических воздействий. Всячески силится понравиться магу, и стать ему ближе.

Привычная реальность Глеба рушится. Все, к чему он привык за свои тридцать три года жизни, заканчивается. Впереди открываются туманные перспективы другого города, и неизведанный мир другой женщины.

Глебу тяжело. Он нуждается в друге и советчике. Евгения оказывается именно таким человеком. Глеб рассказывает ей о романе со Светланой, показывает свои душевные переживания и сомнения, не скрывает свою слабость и уязвимость. Он уже не маг без страха и упрека, а обычный молодой мужчина со своими странностями и слабостями.

Он жаждет получить от нее поддержку и советы умудренной опытом женщины, и все ближе подпускает Евгению к себе.

Раскладывая карты Таро, на которых она умело гадает, она расписывает ему прекрасное будущее, наполненное радостью, любовью и счастьем. Особенно делает упор на материальный достаток жизни в Москве, реализацию его как мага, преданность и верность Светланы.

— «Вы – родственные души», — говорит Евгения, доставая очередную карту. – «Вы встретились по судьбе. У вас все очень удачно выстраивается. Карта «Влюбленные» говорит именно об этом» Возможен крепкий брак, семья, общие интересы. Путь открыт, и нельзя упускать такой шанс».

— «А где мы будем жить? Как у нее отношения с мужем? Есть ли какие помехи?» — колбасится Глеб.

— «Жить будете у нее. У нее есть своя квартира. С мужем она разойдется. Помех нет».

Глеб верит ее предсказаниям, ведь ему хочется, чтобы все было именно так.

В отдельные минуты, будто очнувшись от какого-то сна, Глеб спрашивает себя: — «Почему Евгения сама не увидела смерть своего сына? Она ведь хорошо гадает. Почему повесила на меня эту вину? Не смогла справиться с собственной болью и просто переложила ответственность на другого?».

В такие минуты Глеб требует от Евгении честного слова, что, если у него не получиться в Москве, и он вернется назад, она отдаст ему салон обратно.

— «Все это может быть временно», — говорит он ей, — «Тогда вам придется уйти отсюда. Вы понимаете это? Конечно, вы сможете остаться здесь работать в качестве специалиста, но салон будет снова мой. Пообещайте, что вернете салон, если, не дай бог, я вернусь».

Евгения покорно склоняет голову и многозначительно кивает головой: — «Да, конечно, верну».

Глеб проникается симпатией к Евгении, но все же не торопится знакомить ее с Василием Андреевичем. Без его согласия, здесь никто посторонний не будет. Что-то смущает Глеба в Евгении, настораживает. Евгения, чувствуя сомнения Глеба, все настойчивее обхаживает его, и даже предлагает укрепить их договор ритуальной любовной связью. Евгения хорошо выглядит, и десять лет разницы между ними не играют особой роли, тем более что у Глеба уже были женщины старше него.

Хотя Глеб изредка посматривает на ее коленки, все же от такого щедрого предложения он отказывается. Его любовь к Светлане растет, и он думает только о ней.

Когда Василий Андреевич вернулся из командировки из Китая, он встретился с Глебом и Евгенией в своем кабинете. Развалившись в черном директорском кресле, он внимательно выслушивает рассказ Глеба.

— «Любовь, ничего не поделаешь», — подытоживает Глеб виновато.

— «Жалко, что ты покидаешь нас», — отвечает Василий Андреевич, – «Без тебя меня заедят», — смеется он, — «Но твое решение – уважаю».

— «Я нашел себе замену», — говорит Глеб Василию Андреевичу. – «И вас не бросаю. Это — Евгения. Она – талантливый специалист. Сможет делать все, что делал я. Помогать вам в делах и здоровье».

Евгения улыбается и жеманничает: — «Буду вас оберегать. Помогать. Любые вопросы спрашивайте – на все отвечу».

Василий Андреевич задает ей пару вопросов на отвлеченные темы и прощается с Глебом.

Евгения отвозит мага в аэропорт на своей машине. По дороге они рассказывают анекдоты, слушают музыку. У обоих хорошее настроение. Глеб видит себя в Москве, а Евгения в салоне.

— «Откажись от своих планов», — слышит маг отчетливый голос «черных» у себя в голове, когда проходит летный досмотр. – «Поддерживаем», — вторят им «голубые». – «Оставайся здесь. Купи себе что-нибудь на эти деньги, развлекись, и займись делом. Ты нам нужен тут».

Глеб посылает и тех и других на три буквы и садится в самолет.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 21

21 705x435 - Глава 21

Глеб легко и быстро спорхнул с трапа самолета и пружинисто, в ожидании встречи со Светланой, направился к выходу их аэропорта. В зале прилета Светланы не было. Глеб напрягся и несколько раз внимательно осмотрел встречающих. Ее не было. Настроение резко упало, появилась рассеянность. Глеб отошел к широкому стеклу зала и судорожно стал думать, что произошло: — «Наверное пробки», -пришла первая мысль, — «Она опаздывает, потому что пробки. Постою, подожду. Сейчас появиться, а почему не звонит? Наверное, что-то случилось?».

Глеб сам набрал номер Светланы и волнительным голосом сказал: — «Привет».

— «Привет», — зазвучал знакомый ласковый голос в трубке. – «Ты уже прилетел? Я в аэропорт не приеду. Далеко. Встречу тебя в гостинице. Адрес эсемеской».

Глеб опешил и на минуту засомневался, зачем он прилетел в столицу: — «Разве влюбленные люди, которые желают скорее увидеться не спешат навстречу друг к другу? Разве те, кто любят, не ценят каждую минуту вместе после разлуки? Сам бы я обязательно встречал здесь и ловил каждое мгновение».

Удрученный и раздосадованный, Глеб сел на аэроэкспресс, добрался до Белорусского вокзала, и там утонул в шумном метро. Примерно через полтора часа он стоит в вестибюле гостиницы «Университетская» и жадно смотрит по сторонам, ожидая увидеть Светлану. Гостиница оказалась христианская. На каждом метре стены висят иконы, пахнет ладаном и постностью. Посетители с какой-то полупрозрачной кротостью направляются в столовую.

Такой выбор гостиницы удивил Глеба. Он даже не предполагал, что такое бывает. И это тоже шокировало его неожиданным впечатлением.

Светлана показалась в расщелине двери. Глеб ринулся к ней навстречу и жарко обнял. Она ответила тем же, в душе Глеба все успокоилось, и московская жизнь началась. Первые четверо суток влюбленные не выходили из номера вообще. Еду заказывали из ресторана, наслаждались обществом друг друга. Разговаривали о жизни. Когда локти и колени из-за жарких объятий, были основательно стерты, Глеб и Светлана отправились на прогулку на Воробьевы Горы.

Свежий морозный воздух пьянит Глеба. Столица вдохновляет своими огнями и масштабами. Любимая женщина стоит рядом. Глеб наполнен счастьем и вдохновением. Он посвящает Светлане стихи, и бережно ее обнимает.

Все же девятичасовая разница во времени Москва – Владивосток, бессонные влюбленные ночи, московский шум и суета, сказывается на состоянии Глеба. Усталость незаметно, но уверенно прокрадывается к нему. Секунды воспоминаний о прошлой размеренной жизни, вспыхивают в его душе тоскливым миражом.

— «Что будет дальше», — задумывается он.

Перспективы еще слишком туманны. Проживание в гостинице – удовольствие не из дешевых. Пора думать о своем жилье.

Светлана предлагает снять квартиру на Юго-Западе Москвы во Второй Олимпийской деревне. Хороший вариант находится именно там. Удобно расположенный дом, не далеко остановка маршрутки, до метро двадцать минут. Квартира трехкомнатная, с мебелью и техникой. И по случайному стечению обстоятельств, в соседнем доме живет ее закадычная подруга.

Отдав Светлане полторы тысячи долларов на аренду за месяц, чтобы она расплатилась с хозяевами, и еще пятьсот долларов на организацию быта, закупку моечных средств и продуктов, Глеб слегка задумывается о целесообразности своего пребывания в Москве. Но его стремление осчастливить эту женщину, быть с ней, побеждают его критический разум.

— «Денег осталось совсем не много», — озвучивает он Светлане. Она внимательно и серьезно выслушивает Глеба и предлагает ему искать работу.

— «Женщина работать не должна», — заявляет она», — «Женщину должен обеспечивать мужчина».

Глеб анализирует ситуацию, и пытается устроиться в магические салоны столицы, обзванивая по объявлением каждый из них. Перед ним на столе лежит газета «Оракул» и «Тайная власть», которая пестрит рекламой подобных салонов.

— «Здравствуйте. Я по объявлению у вас написано, что на работу требуются специалисты».

— «Да», — раздается не совсем дружелюбный женский голос в трубке. – «Специалисты широкого профиля. Чтобы и гадали, и привораживали, и порчи наводили, и болезни лечили».

— «В принципе, я это все умею», — говорит Глеб.

— «У вас есть прописка Москвы или Московской области?».

— «Нет», — сникает Глеб.

— «Тогда, до свидания. Нам приезжие не нужны».

— «Но я много чего могу делать», — пытается возражать Глеб. – «Большой опыт работы в магии».

— «Это не важно» — грубит голос, — «Главное, чтобы была прописка и солидная внешность».

Подобный разговор повторяется в десяти салонах. Одиннадцатый звонок Глеб уже не делает. Он злится на московских экстрасенсов и так называемых, магов, понимая всю неискренность и не правду этого бизнеса в этом городе.

— «С работой – облом», — говорит он Светлане, когда та возвращается из магазина. – «Пока не знаю, что дальше делать».

Светлана обещает подогнать клиентов. Через несколько дней, Глеба просят подъехать в один банк, чтобы поставить защиту начальнику отдела ценных бумаг. Старое сталинское здание в девять этажей полностью арендовано банком. На входе квадратные здоровенные охранники в серых строгих костюмах.

Пропуск на имя Глеба и Светланы выписан, поэтому охранники стоят без движения, словно статуи. Мансардный просторный кабинет наполнен теплом. За массивным офисным столом, сидит женщина средних лет. Ухоженная, собранная, слегка усталая. Темные волосы аккуратно волнятся вправо и слегка прикасаются к черному строгому пиджаку.

В кабинете два стула, два кресла и три огромных шкафа вдоль стен, битком заставленные толстенными бумажными папками.

— «Плохо мне», — без реверансов заявляет женщина Глебу, после представления его Светланой.  – «Устаю, как слон. Работаю по четырнадцать часов в сутки. Вся на нервах. Никакой личной жизни. Но работу свою люблю, только надрываюсь сильно. Раньше, вроде не замечала усталости, а сейчас вот даже глаза полуоткрыты. В отпуск не могу уйти. В общем, запар по полной».

Глеб понимает, что у нее хронический стресс и предлагает пути решения: — «Сейчас я вас прокачаю, и будет все нормально». Он берет ее руки в свои и качает через них энергию. После ряда получасовых манипуляций, женщина оживает. Глаза снова светятся, оптимизма, хоть отбавляй».

Заработанные пятьсот долларов Светлана тратит на косметику и женские прибамбасы. Пару дней и денег снова нет. Глеб обзванивает своих московских учеников и клиентов, и проводит с ними семинар по Визардике, и как-то еще выкручивается из сложной финансовой ситуации. Но Светлану разовые мизерные прибыли не устраивают. Она требует, чтобы на тумбочке каждую неделю лежали минимум пятисот долларов на расходы, еду, развлечения.

У Глеба еще в заначке семь тысяч зеленых, о которых Светлана не знает. Он не торопиться говорить ей о них, а наблюдает за ее поведением. Месяц заканчивается, требуется снова платить за квартиру арендую плату. У Глеба большие сомнения по этому поводу. Любовь затянулась бытом и поиском средств к существованию. И даже в постели, Светлана уже не кажется ему такой теплой, страстной и желанной.

За все время пребывания в Москве, Глеб ни разу не позвонил Петрову. Он не хотел с ним встречаться. Он начал понимать, что Петров был прав на счет Светланы, но признаться в этом себе, не хватало поджилок. И еще Глеб хотел развивать здесь Визардику, заниматься Космоэнергетикой он больше не собирался. Она была для него узка и неинтересна.

Его рассказы о Визардике, которые он вел среди своих друзей-космоэнергетов, дошли до Петрова. Его попросту заложили за его свободомыслие. Петров взбеленил и послал Глеба куда подальше. В ответ Глеб перекрыл все каналы Космоэнергетики, и она перестала работать. Пока Глеб дулся на Петрова, никакие его каналы не открывались. Энергия из них исчезала, и в структуре Космоэнергетики появилась черная дыра.

Когда Глеб оттаял, он снова вернул систему Петрова в рабочее состояние. – «Там ведь много людей, которые могут себя покалечить», — подумал Глеб. – «Пусть уж работает».

С Петровым Глеб больше не общался, вычеркнув его из своей жизни. Все его мысли о Светлане, которая потихоньку охладевает к Глебу. Глеб старается не верить в это, не замечать ее отстраненность. Убеждает себя, что это лишь случайные скачки настроения. Ходит перед ней на задних лапках, пытаясь всячески угодить.

Глеб купил цветы, приготовил ужин, и настроился на серьезный разговор со своей возлюбленной. Она должна была вернуться с какой-то деловой встречи с минуту на минуту. Но в назначенное время Светлана не пришла. Ни через час, ни через два она не объявилась. Глеб оборвал ее трубку звонками, но номер, то был занят, то просто не отвечает. Тогда Глеб позвонил ее подруге, что жила рядом, и та успокоила его, что со Светланой все в порядке: — «У нее дела», — сказала она», — Не беспокойся. Она меня предупредила, что с ней все хорошо».

Глеб пытается выудить подробности, но подруга положила трубку. Оставалось только ждать. Напряженно и томительно ждать.

— «Почему она ее предупредила, а меня нет?», — мусолит он бесконечные мысли. – «Не смогла? Не захотела? Что случилось? Где она?».

Так прошла бессонная ночь. Утром появилась довольная и независимая Светлана. Она прямо смотрит Глебу в глаза, и в этом взгляде он понимает, что произошло. Светлана была с мужчиной. Она больше не хотела видеть рядом с собой Глеба. Прошла любовь, если вообще была.

— «Ты пока можешь оставаться в этой квартире», — отстраненно говорит она. – «Я поживу у подруги». – Глеб пытается выяснить отношения, но она на разговор не идет. Уже, стоя в дверях, она сказала: — «Я поняла, что ты меня в Карелии привораживал. Так нельзя поступать. Я сделала с тобой тоже самое. Пусть это будет для тебя уроком. И еще, ты — хороший парень», — сказал она, — «Но я тебя сломаю. Я этого не хочу, поэтому мы расстаемся».

Зимний холод проник в Глеба, и он осознал, что произошло. Он потерял салон, развелся с женой, лишился любимой, поссорился с Петровым. Он в Москве, ему негде жить. Его жизнь рухнула. И что теперь делать он не знает. В такие минуты ощущаешь всю хрупкость своего бытия, и от этого становится очень страшно и неуютно.

— «Надо с ребятами попрощаться», — потеплел Глеб, когда Светлана ушла. – «Пообщаюсь с ними перед дорогой в аэропорт».

Друзья – космоэнергеты рассказали Глебу о Светлане много интересного. Оказывается, она периодически ругается с мужем, уходит от него, ищет себе какого мужика и живет за его счет. Потом муж просит прощение, дарит подарки, и у них начинается конфетно-букетный период. Так они в семье развлекаются и поддерживают новизну отношений. Глеб по счету уже восьмой или девятый в этом списке временных любовников. И все, что с ним произошло — хорошо спланированный спектакль, который проигрывался уже не в первый раз не только с Глебом.

— «Наташа», — Глеб позвонил своей бывшей жене. – «Прости меня, я хочу вернуться. Можно?».

Наталья плачет в трубку и разрешает ему вернуться на испытательный срок.

Глеб собирает вещи и едет в аэропорт. Ему предстоит не легкий путь возвращения домой. Из такси он звонит Евгении, предупреждает ее, что возвращается. Недовольное бурчание Евгении нисколько не смущает и не настораживает Глеба. Он занят своими переживаниями и предстоящим разговором с Натальей.

Глава 22

skor 705x435 - Глава 22

После долгих извинений, клятв, что подобное не повториться, и, что ошибка осознанна, Глеб был прощен Натальей. К Международному Женскому Дню 8-го марта большинство недопониманий прошли, холодность сменилась на теплоту, боль постепенно ушла из их отношений. Семейная жизнь налаживалась, входила в привычное русло.

Уже неделю Глеб был дома, но салон пока не посещал. Он позвонил Евгении и попросил ее уйти из салона, как и договаривались, если что-то у него не получиться в Москве. Евгения не говорила ни «да», ни «нет», а переводила тему разговора на то, сколько много рекламы она дала на раскрутку салона, как сейчас хорошо работается коллективу.

Глеб приехал на работу рано утром. Недовольное лицо Зои Ивановны встретило его на входе: — «Вернулись?», — практически негодуя спросила она. – «Вернулся», — ответил Глеб, отметив про себя ее настроение. – «Евгения еще не собрала вещи?» — удивленно спросил он, когда вошел в свой кабинет. – «Я же ее еще неделю назад просил. Ну раз она хочет, пусть остается здесь работать. Я займу соседний кабинет. Места всем хватит».

Пару дней Евгения не отвечала на звонки Глеба и не появлялась в салоне. На третий день она вальяжно вошла в салон и начала разговор на повышенных тонах: — «Я никуда не уйду. Это – мое помещение. Я вложила деньги в рекламу. Переклеила обои. Купила обогреватель».

— «Я возмещу вам все ваши траты», — спокойно сказал Глеб. – «И даже заплачу неустойку за моральный ущерб. Мы с вами договаривались, что, если я вернусь, то вы уйдете».

— «Я ни о чем, ни с кем не договаривалась», — начала наезжать Евгения. – «Я не девочка, чтоб со мной так поступать. Если кто уйдет отсюда, то только ты».

Глеб снисходительно выслушал ее речь и отправился в офис к Василию Андреевичу.

— «Василий Андреевич», — сказал он виновато, — «Не получилось у меня с Москвой. Как мне плавно Евгению из салона попросить? Уходить не хочет. Может, вы ей скажете? Это ведь ваше помещение».

Василий Андреевич тошнотно отшутился от просьбы Глеба: — «Сам разбирайся. Это ведь ты ее туда привел. Вежливо проводи».

Глеб смекнул, что Василий Андреевич самоустранился в этом вопросе, и все придется решать самому. Настроение от этого испортилось. Появилось ощущение, что салон потерян. – «Ладно, поговорю сам», — кивнул Глеб», — еще не много сникнув от неприятного разговора.

Евгения была непреклонна. Она знала, что Василий Андреевич откажет Глебу в просьбе. Ведь сама подготовила его к такому решению. После звонка Глеба о своем возвращении, Евгения позвонила Василию Андреевичу и рассказала, что Глеб, якобы хотел навести порчу на него, его семью и его детей. Она всячески облила его грязью в его глазах, и была полностью уверена, что это сработает.  Поэтому держалась с Глебом нагло и развязано.

Кроме того, она пообщалась к Константином и Юлией, поведав им о возвращении Глеба. А те, уж никак не могли порадоваться такому событию. И в доступной для них форме не желали больше видеть Глеба на рынке.

— «Он обещал вас развезти», — сказала им Евгения. – «Потому что ваш брак – его рук дело».

Она позвонила Алексею Колесникову в Дальнегорск и настроила его против Глеба, сообщив о том, что Глеб пожаловался на него в налоговую. При этом сама же по знакомству организовала эту проверку, и просто подставила Глеба.

Евгения провела экстренное собрание коллектива салона, пообещав уволить каждого, кто поддержит мага. Срочно сделала документы частного предпринимателя и повесила их на двери. И привела в салон двух своих родственников, переодетых в гражданское, оперов, чтобы, в случае какого-то конфликта, предъявить Глебу попытку рейдерского захвата.

Больше всего во всем этом Глеба возмущала его Космическая курация. Сила холодно наблюдала за происходящим, и ни во что не вмешивалась. Стремления решить эту ситуацию с ее помощью, заканчивались напоминаем: — «Мы говорили тебе — откажись от своих планов».

Учитывая комментарии Космоса, Глеб не пошел на конфликт. Приняв ситуацию, он снял для себя другое помещение. Не большую, уютную комнатку в офисном здании по улице Комсомольской. Рядом находится трамвайная и автобусная остановка, крупный торговый центр, что значительно повышает эффективность новой кампании Глеба.

Все клиенты мага пошли в след за ним. Им было совершенно не важно, в какой части города работает Глеб. Люди знали его результаты и, естественно, стекались к нему. Евгения практически осталась без посетителей.

Постепенно Глеб привык к новому рабочему месту и больше не дергал Космос по этому поводу. Его клиенты медленно, но верно потянулись в новую обитель мага. Финансовая ситуация пошла в гору.

— «Сначала мы пришли в салон», — говорили люди, — «Нас убеждали, что вас в городе нет. Вы уехали и бросили заниматься магией. Нас уговаривали воспользоваться их услугами. Предлагали скидки. Но, что ради скидок подвергать себя опасности и доверяться не понятно кому? А потом увидели вашу рекламу, поспрашивали среди знакомых, так и нашли».

В душе еще екало от воспоминаний по потерянному салону, но попыток его вернуть уже не было. Клиенты сами находили Глеба, и он планомерно  работал. Маг понимал свою ценность, и практически успокоился по поводу случившегося конфликта.

В отличии от него, Евгения не успокоилась. Ей мерещились кошмары, что Глеб по ночам поливает водой, которой омывали покойника, ее салон. «Видела» Глеба, крадущегося среди толпы днем, и бросающего заговоренную соль в ее сторону. «Ощущала» негативные воздействия в своей адрес и «покрывалась мурашками» от заклятий на безденежье.

День за днем Евгения впадала в истерики от «колдовства Глеба» и вела непримиримую астральную борьбу с его сущностями.

Поскольку Наталья работала в детском городке, который тоже находился на территории рынка и принадлежал Василию Андреевичу, Глеб действительно появлялся там утром и вечером. Да только не для того, чтобы нагадить Евгении, а чтобы привести жену на работу или забрать домой.

Евгения каждое утро заезжала в мужской монастырь на Седанке, он был ей по дороге, и ставила там свечу за упокой Глеба. Еще несколько часов она посвящала чтению нейтрализующих заклинаний, направленных на Глеба, и только потом переключалась на прием редких посетителей.

Петров не простил Глебу блокировку Космоэнергетики, и вместе с Остафиком, на горе Вотто-ваара, провел обряд наказания Глеба за его выходку. Алексей Колесников, гонимый жаждой мести и обидой мнимого предательства, на кладбище сделал практику на уничтожения Глеба.

Ситуация стремительно усложнялась, тучи над головой Глеба сгущались. А тот, не обращая внимания на эти потуги, и не чувствуя никакой опасности, жил в свое удовольствие, вел прием людей, наслаждался жизнью. Несколько раз он ловил себя на мысли, что за ним следят, но отбрасывал их, как несостоятельные и бредовые.

Вечером шестнадцатого марта, высадив Наталью у дома, Глеб поехал ставить машину на автостоянку. Наталья пообещала приготовить пиццу и сварить компот из сухофруктов. Глеб был голоден и очень хотел поскорее поужинать. Однако полчаса сидел в машине, читая интересную книгу Эрнеста Хемингуэя.

— «Как раз пицца за это время сготовится», — думал он. – «Так будет замечательно, покушать и посмотреть телевизор».

Дочитав очередную главу, Глеб закрыл машину и неторопливым шагом направился к подъезду своего дома, тихой девятиэтажки по улице Карьерной. Примерно на половине пути, у мага начались странные предчувствия, энергетика резко сместилась вправо, тело напряглось, появился беспричинный страх.

— «Опять колдуют на меня», — вздохнул Глеб, — «Да что-то в этот раз сильно. Приду, почищусь».

Белая «тойота виста» 1992 года выпуска с затемненными стеклами на несколько секунд привлекла его внимание. – «Такой машины здесь раньше не было», — мелькнула быстрая мысль. – «Все машины соседей я знаю. В гости к кому-то приехали».

Быстрым шагом на встречу Глебу приближалась соседка с восьмого этажа. Она очень торопилась, почти бежала. Глеб ускорился, и рысью вошел в подъезд в след за ней. Она уже нажала кнопку лифта, двери открылись, и Глебу пришлось крикнуть, чтобы она подождала его.

В этот момент раздалось два выстрела. Глеба повело, он потерял ориентиры, и не мог понять, что происходит. Боль была такая сильная, что казалось, что к телу подключили электрический ток. – «Выключите ток», — закричал он, теряя сознание». Рядом с ним промелькнула юркая и худая мужская тень, и навсегда скрылась на улице.

Глеб лежит на бетонном полу. Ему холодно. Над ним склонились соседи, жена, соседская собака. Все что-то говорят, спрашивают, возмущаются. Сквозь всю эту суету, Глеб просит вызвать «Скорую помощь». Ему больно, очень больно. И очень обидно, что уже никогда не поесть пиццу и не попить вкусный компот.

Милиция приехала достаточно быстро. – «Вы кого-то подозреваете?», — спросил капитан с коричневым лицом.

— «Евгения», — пытается объяснить Глеб, — «Это она организовала. Забрала бизнес. Я ей мешаю».

— «Вы видели, кто стрелял? Внешность? Приметы? Куда побежал?».

— Только тень промелькнула», — выдавил из себя Глеб, — «Только тень».

Язык отказывается подчиняться и бесполезно лежит во рту. Тошнит. Слезы катятся из глаз сами. – «Жалко себя. Жалко», — плавает мыслями Глеб.

Животный страх методично заполняет сознание: — «Неужели все?», — думает он в полубреду. – «Была жизнь, и закончилась. Вот так, просто, нет и все. В одно мгновение все стало не важно и бессмысленно».

Рядом с Глебом валяется обрез охотничьего ружья. Джинсы и курка мокрые от крови. Он не может шевелиться и теряет сознание. Удары по щекам заставляют его снова открыть глаза и сделать усилие для того, чтобы перекатиться на носилки. Подоспевшие врачи грузят его в карету с мигающими огнями, и увозят в городскую клиническую больницу.

Приемное отделение встречает очередного несчастного без особого энтузиазма. Дежурный врач деловито осматривает Глеба и направляет на УЗИ внутренних органов. Медсестра катит носилки Глеба к кабинету врача-диагноста, где роится оживленная очередь человек из восьми – девяти.

— «Кто последний», — спрашивает она больных. – «Я», — поднимает руку мужчина с перевязанной окровавленной головой.

— «Мы за вами», — как ни в чем не бывало говорит медсестра, и садится на свободный стульчик возле стены.

Из кабинета узи выходит худющий, усталый мужчина в клетчатой рубашке и синих трико. Тут же за дверь просачивается его приятель с перевязанными опухшими руками. Глеб терпеливо лежит на носилках и понимает, что своей очереди ему не дождаться: — «Может, пропустите?», — обращается он, чуть шевеля губами, к очереди. – «Помираю».

Семь печальных пар глаз косятся в сторону Глеба, и молча соглашаются его пропустить.

— «Спасибо», — шепчет он, и оказывается возле аппарата узи.

— «Ложись на лопату», — говорит врач-диагност, — обращаясь к Глебу.

— «Я не могу», — показывает ему бровями Глеб.

— «Я тоже вас поднять не смогу», — заключает врач-диагност. – «Хотите жить, придумайте что-нибудь».

Глеб опирается на локти и с огромным усилием перекатывается с носилок на лопату узи-аппарата. Врач с одобрением кивает и делает необходимую диагностику. Глеб снова перекатывается на носилки, и медсестра увозит его к дежурному хирургу.

— «Огнестрельное», — заключает хирург, разрезая на Глебе мокрую от крови одежду. – «А живот смотрели?» — обращается он к медсестре, — «В полости чисто?».

Медсестра рассеяно крутит головой и снова везет Глеба в узи-кабинет. В этот раз сразу, без очереди. Глеб теряет сознание, проваливаясь в какую-то серую бесконечную дыру.

Эта ночь оказалась для Евгении тоже веселой. В компании следователя она встретила напряженный рассвет.

 

 

 

 

 

 

Глава 23

tysyachakoich 705x435 - Глава 23

Очнувшись после ночной шестичасовой операции, Глеб устало открывает глаза. Его попытки пошевелиться, поднять руку или ногу оказываются безуспешными. Он привязан к медицинской кровати и изо рта торчит неудобная, карябающая нёбо, дыхательная трубка.

Стало страшно, он стал стонать, то ли от боли, то ли от непонимания, где находится и почему эта трубка вставлена ему в рот. Хозяйка палаты интенсивной терапии, спортивная, миниатюрная женщина с лихим характером и повадками пантеры, заметив попытки Глеба высвободиться, с улыбкой на мгновение отключила аппарат искусственной вентиляции легких, и Глеб стал задыхаться. Он понял, что не может дышать без этой толстой трубки, и принял ее, как необходимый элемент своего существования.

Когда он успокоился, хозяйка, посверлив его не много своими черными глазами, спросила: — «Не будешь пытаться ее вытащить?». Глеб утвердительно кивнул, и ему развязали руки. Еще несколько минут он, пьяный от наркоза, смотрит в потолок с какими-то лампами и проводами, и вновь отключается.

Следующее его пробуждение более осознанное. Он уже четко понимает, где находится и, что рядом с ним дежурит врач. Поворачивая голову, Глеб осматривается. Сквозь матовое окно проникает мягкий солнечный свет, давая надежду на выздоровление. Слышны далекие шумы улицы, и голоса врачей. Кого-то постоянно привозят, увозят. Все идет своим чередом.

Палата реанимации. Свой жесткий мир, со своими правилами и понятиями. Своим прокварцованным воздухом, шуршаниям бахил, гулом медицинских приборов. Все просто и сложно одновременно. И в этом есть своя суровая красота, которую, впрочем, лучше никогда не видеть.

Наталью пустили к Глебу на второй день после операции. Пустили, потому что она заплатила медперсоналу за внимательное отношение к нему. И еще, покопавшись в заначках Глеба, договорилась с завотделением, профессором, провести повторную операцию по удалению картечи. Так как, дежурный хирург не смог достать из тела Глеба все железные шарики. Хотя стеклянная банка, наполовину наполненная ими, зловеще стояла на прикроватной тумбочке.

В любой момент могло начаться заражение крови, и требовалась еще одна серьезная операция, провести которую, мог только врач очень высокой квалификации.

Наталья ничего не говорила, просто плакала. Глеб тяжело смотрел на нее из-под набухших ресниц, и без устали, шепча сухими губами, извинялся. Он перевязан по пояс, укрыт плотным одеялом, и не понимает, остались ли у него ноги и член. Память об острой боли во время выстрела гонит его внимание в вниз живота, в левую ягодицу и в левую ногу. Но оценить масштабы увечья, он никак не может.

Появившийся из ниоткуда профессор, компактный пожилой мужчина с залысиной, просит Наталью уйти, и принимается осматривать Глеба. Внимательно, подняв очки на лоб, смотрит на снимки узи, слушает пульс, меряет давление, дает распоряжение персоналу.

— «Ты, действительно, маг», — обадривает Глеба профессор прежде, чем ввести наркоз. — «Посмотри сколько железа. Но не задет ни один орган, ни один нерв. Все в мясе застряло. Счастливчик».

Под эти слова Глеб отключается. Когда он приходит в себя, его ждет дикое разочарование. Вспоминая свое забытье, Глеб понимает, что не видел, ни рая, ни ада. Он болтался в открытом космосе черно-бурого цвета с проблесками желтых пятен, и больше ничего там не было. Не было ни ангелов, ни чертей, ни строений, напоминающих церкви, был только он сам, осознание наблюдения, и состояние бесконечного пространства.

— «Я не достоин божественного мира», — начинает страдать Глеб, — «Ни святых, ни проводников, ни кого в этой космической бескрайней пустыне. Нет ничего, что я так жаждал увидеть. Ведь от этого было бы гораздо спокойнее на душе».

С каждым днем Глеб идет на поправку. Он уже может опираться на локти и смотреть вокруг полулежа. Картина практически не меняется. Прямо напротив него лежит какой-то бомжик, без имени и документов. Его нашли в канаве и привезли сюда. Медперсонал иногда покрикивает на него, раздражается, однако, помощь оказывает, качественную, как и всем больным.

Справа без движения, не открывая глаз, лежит еще один мужчина. За целую неделю, он так и не пошевелился, поэтому Глеб видит его лишь с одного боку. Еще двое мужчин лежат слева от него. Он тоже ничего о них не знает, так как, здесь никто не разговаривает и не поднимается. Постоянно слышен гул аппаратов искусственного дыхания, пиканье датчиков оповещения состояний, звонки вызова медсестер.

Блок Глеба отделен от других блоков непроницаемыми серыми резиновыми шторами, и он только догадывается по звукам и мельканию врачей, что там происходит.  А там кипит жизнь, и иногда прерывается. Это понятно по грузным звукам колес медицинских каталок, синим халатам медбратьев, периодически мелькающих в коридоре реанимации.

Глеб уже вторую неделю лежит здесь. Переводить в обычную палату его пока не решаются. Ему нужен уход и еще раз уход. Его единственное развлечение, опереться на локти и смотреть вокруг. Хотя такое поведение считается нарушением дисциплины.

— «А кто это там присел?», — воинственно спрашивает его хозяйка реанимации, — «Что за здоровый мужик? Здесь только я могу сидеть, стоять и ходить. Все остальные – лежат. Пора тебя выписывать, дружок».

Глеб обреченно ложится и смотрит в потолок.

Привозят нового больного с острым панкреатитом. Он сам врач, кандидат наук. Это понятно из разговора хозяйки с его родственниками. Отношение врачей ко своим более внимательное и заботливое. Родственников панкреатитчика свободно пускают в палату. Они приносят ему еду, долго разговаривают, смеются. Он питается, как обычно, а не как Глеб, через трубочку.

Через два дня, когда острая форма заболевания снята, мужчина свободно садится на койку, свесив с нее ноги, передвигается по палате, сам идет в туалет. Все движется к тому, что еще день-два и его отправят на домашнее лечение. Глеб даже завидует ему, что все так стремительно и легко разворачивается.

Когда Глеб встает на локти, мужчина подмигивает ему, завязывается тонкая больничная дружба. – «Вместе веселей болеть», — думает Глеб. – «Хоть живой человек рядом, а то одни мертвяки кругом».

В этот день мужчину с утра мучит сильная жажда. Он обильно пьет, и никак не может напиться. Звонит жене, чтобы та принесла ему несколько бутылок воды, благо его телефон, разрешенный хозяйкой, лежит с ним рядом на тумбочке.

К обеду его жена приносит три бутылки питьевой воды. Он выпивает их залпом, и просит ее еще купить воды в больничном буфете. Она отправляется за водой, а мужчина становится очень беспокойным и подвижным. Он напоминает льва в клетке, стремящегося на свободу. Ходит по палате, делает резкие движения, не находит себе места. Выпив, принесенную женой воду, он успокаивается и до вечера засыпает.

Глеб отключается тоже. И просыпается от шума и суеты рядом с ним. Продрав глаза, он видит, что над мужчиной склонилось трое врачей, и интенсивно что-то с ним делают.

— «Спасибо жене», — раздраженно говорит один из врачей, накрывая мужчину с головой простынею. – «Водичка-то с газом оказалась. Куда ему с панкреатитом газы?».

Спустя пять минут двое санитаров в синих халатах, увозят его на нижний этаж больницы.

— «Пусто», — ошарашенно думает Глеб», — «Холодно и пусто. Надо выбираться отсюда поскорее».

Бомж, вместе с Глебом, наблюдавший эту картину виновато смотрит на разочарованных врачей.

Еще через четыре дня, Глеба переводят в общую палату. Путешествие из реанимации на седьмой этаж в лифте на медицинской койке, схоже для него с путешествием по Средиземному морю. Столько радости, столько впечатлений, столько надежд он испытывает, что трудно передать словами.

Дышать без аппарата еще тяжело, требуются усилия для этого. Доктор седьмого этажа, склонный к полноте мужчина далеко за сорок, приносит ему воздушный шарик, чтобы потренировать легкие: — «Надувай его, спускай воздух, и снова надувай», говорит он, тяжело сопя. — «Дай легким нагрузку».

В палате лежит человек двадцать. У кого-то сломана нога, у кого-рука, у кого-то голова в густой повязке. Здесь кипит жизнь, люди играют в карты, в шахматы, общаются, рассказывают анекдоты. Совсем другая энергия и атмосфера. Стены до потолка выкрашены в ядовитый зеленый цвет. Деревянные окна открыты, чтобы весенний воздух помогал в исцелении. В палате разрешено курить, и уличный озон смешивается с табачным дымом.

Глеб задыхается. Доктор седьмого этажа, постоянно дежурит рядом с ним. Ночь в этой палате чуть снова не закончилась реанимацией.

— «Могу предложить вип-палату», — говорит появившийся из ниоткуда профессор. – «Будешь лежать один. Никто тебе не указ. Персональная медсестра», — смеется, — «Согласен?». Глеб договаривается о сумме, и уже через час после оплаты, оказывается в одиночной вип-палате. Пока он – лежачий больной. И ему требуется особый уход.

Наталья посещает его два раза в день, утром и вечером. Меняет «утки», кормит, подмывает, обтирает тело мокрым полотенцем. Рассказывает новости: — «Евгению трясли целую неделю», — говорит она. – «Меня следователь раза три навещал. Никаких прямых доказательств ее причастности к покушению пока нет. Она работает в салоне, и издевательски на меня смотрит, если встречает на рынке. Я съеживаюсь от этого взгляда, и чувствую себя такой маленькой и беззащитной. Неужели ее не посадят?».

— «Наврятли», — расстроено отвечает Глеб, — «Как доказать? Кто стрелял, я не видел. Следов никаких нет. Скорее всего, это мент стрелял, ее родственник. Но опознать не смогу».

— «Следователь сказал, что Евгения уже отбывала срок за воровство. Пять лет. У нее подвязки не только в органах, а еще и у бандитов. Сто процентов, это она тебя заказала».

Глеб от злобы, несправедливости и отчаянья резко вздыхает и тупо смотрит на потолок: —  «Сейчас главное поправиться. Там – видно будет. Завтра еще одна операция. Раны будут промывать, чистить».

Утром в палату пришел врач-анестезиолог. Мужчина лет тридцати пяти, с наколкой на левой ладони, на которой изображена русалка, сидящая на якоре. Короткий черный волос аккуратно уложен в пробор. Из-под белого халата виднеется выглаженный ворот белоснежной рубашки.

— «Есть два подхода», — задорно начинает он, — «Бесплатный наркоз и платный наркоз. Бесплатный вызывает последствия, тошноту, рвоту, понос, галлюцинации. Плохо сказывается на сердце, и имеет много аллергических противопоказаний. Платный наркоз работает мягко, подходит всем. Встречается организмом очень демократично. Вы какой предпочитаете?».

— «Платный», — не задумываясь отвечает Глеб.

— «Он стоит одну тысячу двести рублей. Вот квитанция».

— «У меня без сдачи нет», — соглашается Глеб, отдавая анестезиологу полторы тысячи.

— «Хорошо», — говорит он, — «Потом сочтемся». И уходит готовится к операции.

Малая операционная наполнена белым: белые простыни, белые бинты, белый потолок, белые стены, люди в белых халатах. Глеба переодели в белую длинную рубаху и положили на белый операционный стол. Врач-анестезиолог вводит ему наркоз, Глеб засыпает.

На следующий день Глеб никак не может прийти в себя. Он проспал уже двенадцать часов, и до сих испытывает сильную сонливость. Глаза в кучу, руки не слушаются, все расплывается, кружится и летит. В плату входит врач-анестезиолог: — «Ну как мы себя чувствуем», — озорно осведомляется он у Глеба.

— «В себя никак прийти не могу», — жалуется ему Глеб. – «Плаваю».

Тот понимающе кивает головой и успокаивает: — «Не переживайте. Нормально. Просто наркоз стоил тысяча двести рублей. Вы мне дали тысячу пятьсот. Сдачи у меня не было, вот я вам на все и вколол».

Глава 24

sled 705x435 - Глава 24

Больничные будни шли однообразно: разговоры с медсестрами, посещение жены, перевязки, обезболивающие уколы. Глеб потихоньку начал садиться на койку и даже встал здоровой ногой на пол. Необъяснимое состояние счастья посетило его, когда он смог самостоятельно дошаркать до туалета. Никаких тебе «уток», катетеров и отводящих трубок: — «Как же мы не ценим то, что у нас есть», — пришла к нему яркая мысль, — «А это так важно, ценно, необходимо. Простое житейское счастье – уметь ухаживать за собой самому. И не завесить ни от кого, и никого не утруждать свой беспомощностью».

По мере укрепления здоровья, Глеб все больше разочаровывается в Силе. – «Почему не помогли? Почему не предупредили? Почему на завернули этих бандитов? Неужели так меня воспитывают? Ставят на место, чтобы не возражал против их рекомендаций? Да и пошли вы со своими испытаниями. Больше на связь не выйду».

В таких рассуждениях и больничных буднях, прошло еще две недели. Испытав на себе боль, унижение, крах надежд и призрачность жизни, Глеб поклялся не причинять больше людям страданий. Не делать гадостей, приворотов и порч, не разрушать здоровье и отношения, и всячески контролировать свои эмоциональные всплески, чтоб ненароком не накрыть какого-то случайного человека негативной волной. Раньше черная магия казалась обычной игрой, без правил, «хвостов» и последствий. Люди воспринимались как куклы, и все, что с ними случалось, казалось далекой выдумкой, неправдой и фильмом. Теперь все по-настоящему, потому что происходит с Глебом.

У Глеба сменяется картина мира, происходит глубокая переоценка ценностей. Он понимает, что, если бы не эти роковые выстрелы, то ему еще долго бы смотреть на мир из-под лобья. Его глаза словно открылись, и жизнь ощущается с трепетом и любовью. Он даже не много доволен, что все так произошло. И все это кажется ему каким-то особым чудом, уроком судьбы, направленным на его изменения.

Раны затянулись, уже нет тех жутких огромных дырок, через которые можно было смотреть на соседнюю улицу. Уже можно передвигаться на костылях, сидеть и стоять. Огромные рубцы в паху, на ягодице и левой ноге наглядно напоминают о пройденном испытании. Лучше всяких плакатов, настраивают на созидание.

Глеб поклялся не мстить обидчикам. Не потому, что он не может этого сделать, а потому что считает, что месть отбросит его назад и все его духовные откровения пойдут насмарку. – «Значит так надо», — думает он. – «Значит, заслужил именно это. Я встал на путь Добра, и ничто меня с этого пути не свернет». — Но отомстить очень хочется. Заклятья произносятся будто сами, энергии наказующих каналов, выплескиваются наружу. Глебу требуются усилия, чтобы не допустить этого. Требуется воля, чтобы остановить расплату. Закрыв глаза, ему вспоминаются все, кто принес ему боль и страдания: Петров, Григорич, Константин, Юлия, Евгения, Светлана. Навязчивые образы всплывают один за одним, желая ответного удара.

На минуту Глеб позволяет своей ненависти наполнить пространство, но тут же, гасит испепеляющий огонь мести, и старается настроиться на прощение. Одна его часть желает смерти всем этим людям, а другая, подсказывает ничего с ними не делать. Голос сердца оказывается сильнее, и Глеб, наступив на свою гордость и приняв свои унижения, отказывается от мести навсегда. – «Вселенная сама все расставит по своим местам», — уговаривает он сам себя. – «Пусть все решается ею».

В день выписки, Глеб и Наталья снова расписываются. Работница ЗАГСа выносит документы в машину, где сидит Глеб: — «Рады видеть вас снова», — говорит она, — «В этот раз без клятвы и церемоний. Вы и так все знаете. Вот ваши свидетельства о браке».

Боли и кошмары мучают Глеба несколько недель. Наваливается депрессия. Привычный расклад жизни рухнул; что делать дальше ему не известно.

— «Я так разочаровался в Силе», — навязчиво думает он. — «На кого мне опереться? На кого надеяться? Лишь молитва поможет. А кому молиться, я ведь не христианин? Мне чужда любая религия. Бог живет в душе и сердце человека, тогда зачем ему храмы? Я – не раб божий, а сын, глупый, заштопанный, заблудившийся, но – сын. Я буду писать свои молитвы».

Глеб пишет книги одна за одной. Толи сильнейший стресс, который выходит через творчество, толи желание реализоваться, стимулируют его литературный дар. Написаны книги «Система Визардика», «Практическое целительство», «Любовь и секс в религиях и культах». Созданы: «Система Небесных Хранителей», «Шун-Чи», «Антистресс». Приходят заказы на проведение семинаров в разных городах России и зарубежья.

Расследование по его делу стоит на месте: — «Глухарь», — говорит следователь Первореченского РОВД, капитан милиции Елена Валерьевна. Волос покрашен в черный цвет, глаза стальные и усталые от ночных бдений. Синий форменный пиджак расстегнут, галстук приспущен.

– «Нападавшего вы не видели. Отпечаток пальцев на обрезе не обнаружено. Свидетелей, видевших подозреваемых тоже нет». Елена Валерьевна пожала плечами, и продолжила: — «Может, у вас есть какие-то версии? Клиенты, оставшиеся недовольными вашими делами?».

Глеб перебирает в голове возможные варианты: — «Любовницы и мстительные мужья? Конфликтные клиенты? Светлана?», – ни одна из версий не кажется ему серьезной. —  правдоподобной. — «Я не знаю. Нет», — отрицательно покачивая телом, отвечает он. – «Нет таких людей. Здесь другое».

Елена Валерьевна заканчивая беседу, просит подписать протокол.

— «Их Евгения наняла», — словно опомнившись продолжает Глеб. – «Я и в заявлении писал. Она мне угрожала, у нее есть мотивы. Ее потрясти надо получше, и она сознается. Я боюсь за свою жизнь. За мной опять следят. Я точно знаю. Чувствую».

— «Это не она. Вы не волнуйтесь», — успокоила Глеба следователь, — «На вас больше никто не нападет. Человек дал слово», — полушепотом, как бы случайно проговорилась она.

— «Дал слово?», — и тут до Глеба дошло, кто на самом деле стоит за всем этим. – «Константин? Да, он единственный, кому я реально мешаю».

— «Константин?», -переспросил Глеб Елену Валерьевну. – «Я не могу вам ответить. Это – тайна следствия», — сказала она, и утвердительно опустили ресницы.

— «Тут замешаны большие деньги и серьезные люди», — остановила она Глеба уже в дверях, — «Не уверена, что что-то по делу изменится. Статья переквалифицирована «с покушения на убийство», на «мелкое хулиганство». Я ничего не могу сделать».

Глеб выходит из отделения милиции ошарашенный: – «Неужели Константин? Все-таки он? Были же видения. Не верил. Зачем он пошел на это? Так не хотел меня видеть на рынке? Вот сволочь. Я ж его одной левой». Глеб вспоминает о своем обещании не творить зла, и, превозмогая себя, проглатывает эту горькую пилюлю.

Окончательно выбрав Путь Света, Глеб успокаивается и видит в произошедшем свой переход на новый уровень энергий. – «Все святые страдали», — думает он, — «Я – не святой, но жизнь сама вывела меня на новое восприятие. Эти энергии нравятся мне куда больше».

В какой-то из дней, Глеб и Константин случайно встречаются на рынке. Глеб играет в незнающего своего заказчика лоха, а Константин в друга Глеба, очень переживающего за произошедшее.

— «Как ты?», — явно волнуясь спрашивает Константин, облокотясь на стену павильона. Его тело сильно напряжено, лицо краснеет. Глаза бегают, как у жука, не останавливаясь ни на секунду.

— «Поправляюсь», — с грустной улыбкой, — отвечает Глеб. – «Медленно и верно. Мне это покушение явно пошло на пользу».

Константин недоуменно останавливает взгляд и тщательнее прислушивается к словам Глеба. В его энергетики Глеб считывает защитные коды Евгении, которая цементирует свои интересы и заодно выслуживается перед Костей. Видит коды, своего бывшего друга, астролога Бориса Коровинского, который и раньше был не совсем чистоплотный, а сейчас получил от Константина новый автомобиль в подарок за блокировку милицейского расследования. Видит коды каких-то, не известных ему московских энергий.

— «Основательно обставился», — думает Глеб. – «Боится. Жить тебе с этим страхом всю жизнь. Вот твое наказание. Заболеешь — меня вспомнишь, проблемы будут — меня вспомнишь, ночные кошмары замучают – опять меня вспомнишь. Никакая защита тебя не спасет».

Константин, словно чувствуя мысли Глеба, нервно расчесывает волосы.

— «Столько всего отрылось», — говорит Глеб, — «столько произошло. А главное, я научился лучше чувствовать людей, понимать их боль. Раньше, я, как каменный был. Железный. А сейчас -чувствую. Если бы не покушение, неизвестно сколько мне бы еще времени понадобилось, чтобы так вырасти». – Глеб мысленно благодарит Константина за жизненный урок. Он видит в нем инструмент судьбы. И ему становится, даже радостно от этого. Теперь его жизнь разделена на две части: до и после. Темную и светлую сторону. И это сказывается на состоянии мага весьма существенно.

— «Что в полиции говорят? Ищут?», — хитро спрашивает Константин, готовясь уйти.

— «Ищут. Но сказали, что не найдут», — подыгрывает Глеб. – «Не за что зацепиться. Нет никаких свидетелей. Сказали, что «надеяться не на что»».

Константин облегченно вздыхает, и идет по своим делам.

Глеб полностью переходит на дистанционную работу. Он принимает клиентов по интернету, консультирует по скайпу и ватцапу. Осваивает новые технологии. Сначала это вызывает дискомфорт. Глебу кажется, что дистанционная работа не такая эффективная, как очная. Затем, проанализировав результаты, он остается доволен именно таким подходом. Не надо тратиться на аренду офиса. Не надо давать рекламу в газетах. Не надо стоять в пробках по дороге на работу. Единственно, что слегка не хватает, так это живого общения с людьми.

Газета «Комсомольская правда», заказывает Глебу статью.

— «Я могу вам духов на фотографировать», — заявляет маг журналистам. – «Знаю, где они обитают в городе и крае. Пусть люди посмотрят, что тонкий мир рядом с нами. Может, это заставит их думать не только о материальном».

Собрав необходимые вещи туриста, Глеб на неделю уезжает в край, выполнять заказ редакции.

Надежная и удобная «Делика» позволяет пробираться в глухие лесные места, и в ночное тихое время, спокойно поджидать духов. Глеб видит их в траве и в деревьях, фотографирует в небе и в воде. Фиксирует возле памятников старины, чжурчжэньских стен, и стеле Владивостоку.

В редакции падают от изумления. После выхода статьи под названием «Колдун фотографирует приведения», к Глебу за консультацией обращаются журналисты НТВ. И он становится участником телепередач «Непознанная Россия».

Еще почти год Константин процветает. Расширяет сеть своих салонов и аптек. Строит мини-гостиницу на морском берегу. Глеб, лишенный спонсорской помощи, выживает за счет своих книг, сеансов, семинаров и зарплаты жены. Он не завидует Константину, лишь иногда задается вопросом: — «Почему люди, на которых есть кровь, живут и здравствуют?».

Константин покупает новый коттедж в престижном районе города. Делает там ремонт, завозит мебель, и назначает новоселье на первое января. Тридцать первого декабря, накануне Нового две тысячи шестого года, в коттедже замыкает проводка, и все сгорает до тла. Горит то, что даже по разумению, гореть не должно, плавится кирпич и стены. Об этом узнает весь рынок, и все только и делают, что обсуждают эту новость.

Нельзя сказать, что Глеб не радуется этому. Радуется и удивляется тому, что все произошло и без его магии, само собой. В глубине души, он все еще таит обиды на Константина: — «Есть Бог нас свете», — удовлетворенно думает он, — «И карму всем приходится отрабатывать».

Вскоре умирает Григорич, спустя некоторое время Глаз, Петров и Колесников, все, кто закрутил этот кармический узел. Какая-то гребенка прошла по свету. Глеб никак не связывает произошедшее с собой, лишь отмечает, что так случилось. Он уважал этих людей, как мог, и остался благодарен им за полученные открытия.

 

 

 

Глава 25

SAM 0249 705x435 - Глава 25

Алмата встретила Глеба с распростертыми объятиями. Еще из иллюминатора самолета он заметил чудесной красоты горы, лежащие от горизонта до горизонта, и сразу же влюбился в них с первого взгляда. Последние месяцы он безвылазно сидел во Владивостоке, восстанавливался, и это была его первым дальним путешествием после ранения.

Его пригласили в Казахстан для проведения тренинга по Визардике. Организатор Гульнас, ждала его в аэропорту, который по-казахски называется «Ауезжай». Это «Ауезжай» сразу же настроило Глеба на веселый лад, показав ему незатейливую простоту казахского мышления.

— «Если аэропорт «ауезжай», то железнодорожный вокзал «априезжай», — простебался про себя Глеб, и довольный своим чувством юмора, сел в синий «ренаулт» Гульнас.

Улыбчивая женщина лет сорока пяти, подтянутая, спортивная, в затемненных модных очках, белых джинсах и брендовой синей футболке, уверенно завела автомобиль. Глеб пристегнул ремень безопасности на переднем сидении, и с наслаждением поглядывал, то на нее, то на приближающиеся улицы Алматы.

Сначала ехали молча, привыкали друг к другу. Потом расслабились и разговорились. Говорили о погоде, климате, местных обычаях. О будущем семинаре. Глеб впервые был в мусульманской стране, и ему все интересно.

Наполовину казашка, наполовину русская Гульнас, охотно отвечала на вопросы мага. Была интеллигентна, вежлива и обходительна.

Дорога до гостиницы заняла минут сорок. Яркие цветы, причудливые деревья юга, воздух с особыми ароматами, пьянили и восхищали Глеба. После серого Владивостока, переживаний, связанных с покушением, врагами, разбирательствами с Силой, болезненными переосмыслениями, он возрождался, словно Феникс из пепла. Маг реально ощущал наполнение жизнью. Новый путь открылся перед ним. Глеб увидел себя в роли учителя, наставника, духовника; человека, обучающего других магическому искусству, практикам воздействия на реальность.

Алмата поразила Глеба своим гостеприимством и радушием. Люди на улице улыбаются, никуда не спешат. Жаркий климат сказывается на характере и укладе жизни. Радушие и расслабление сочится со всех сторон. Величественные горы охраняют покой и размеренность местных жителей.

Семинар завтра. Глеб не много волнуется: – «Как встретят? Как все пройдет? Насколько люди готовы? Какой материал давать?» — такие вопросы крутятся в его голове, как пластинка. Но скучать некогда. Уже через два часа после заселения в номер, Гульнас вызывает Глеба на прогулку по городу. Они садятся в машину, и медленно плывут по улицам Алматы.

Глебу трудно акклиматизироваться. На улице сорок пять градусов. Голова плывет от солнца, и тело мякнет. Казахстан обнимает теплым солнечным одеялом. От жары едва спасает кондиционер в машине, который послушно шумит живительной прохладой.

— «Это проспект Абая, — говорит Гульнас, знакомя Глеба с улицами города. – «А это улица Розыбакиева. Здесь красивая мечеть». – Глеб впервые оказался в исламской стране, и мечеть огромных размеров, действительно произвела на него особое впечатление. Нет, это не было религиозным трепетом, это было уважение к строителям, к человеческому труду ради высокой идеи.

— «Сейчас мы поднимаемся вверх, в верхнюю Алмату, на проспект Аль-Фараби. Здесь живут самые богатые алматинцы. У нас, чем ближе к горам, тем считается круче, и недвижимость, соответственно, дороже. Цена нормальной квартиры начинается от трехсот тысяч долларов».

Глеб отмечал про себя, что ему никогда не купить такую дорогую квартиру, и от этого слегка становилось грустно. Но вид гор, вид города внизу, вид цветущих деревьев и ярких цветов, внушали оптимизм в его сердце здесь и сейчас. Маг наслаждался атмосферой города, впитывал ее в себя с каждым вдохом.

Когда солнце стало садиться, появилась живительная прохлада. Гульнас и Глеб устроились за столиком в уютном кафе, мирно разговаривали.

— «Я бы хотела рассказать вам о своей жизненной ситуации», — начала Гульнас. – «Удобно за ужином?». – Глеб кивнул головой, уплетая жаренную на углях форель.

— «Мой муж пьет. Пьет неделями. Потом месяц нормально. Потом опять в запой. Он мирный, спокойный, заботливый. Но, как сделка на работе, он — к бутылке. Я его уже домой его пьяного не пускаю, в офисе ночует. Не могу на дух этот запах переносить. И смотреть на него пьяного не могу. У нас взрослый сын. Хорошая семья. Живем долго. Последние пять лет что-то произошло. Прикладывается, и ничего не помогает».

— «Разберемся», — взвесив ситуацию, сказал Глеб. – «Мне надо его посмотреть. Лучше по фотографии. Спокойно гляну, завтра скажу. Если порча была сделана – уберу; если психологическое, из-за стресса, то кодировку поставлю».

Гульнас облегченно вздыхая, отдала Глебу черно-белую фотографию мужа.

— «Еще у меня подруга есть, практически родственница. У нее с женихом не ладится. Она сама гречанка, а жених – армянин. У них и ребенок есть в гражданском браке. Дело к свадьбе шло. Но тут она в Турцию решила без его разрешения съездить. Армяне с турками не дружат. В общем, он обиделся, и жениться отказался. Теперь она плачет круглые сутки. Можно помочь?».

— «Посмотрим», — уже устало сказал Глеб. – «Десятичасовой перелет из Владивостока в Москву, ожидание в аэропорту столицы. Перелет из Москвы в Алмату, смена климата и часовых поясов, экскурсия по городу и плотный ужин, сказались на состоянии Глеба. Ему захотелось спать. Глаза просто слипались, и разговоры разговаривать он не мог.

— «Мне отдохнуть надо», — сказал он. – «Завтра проведу занятие, а потом уже и решениями вопросов займемся».

— «Поняла. Заеду за вами в девять тридцать».

Утром следующего дня, Гульнас забрала Глеба из гостиницы и повезла в арендованный зал. Возле него уже толпились люди. Мужчины и женщины. Женщин – человек двадцать, а мужчин — всего пять. У кого-то из женщин из сумочек выглядывали книги Глеба. Заметив это, он еще больше воодушевился.

Удобный, актовый зал с длинным столом посередине, принял участников семинара. Глеб сел на трибуне, остальные участники расселись вдоль стола. Через большие окна стремительно проникает солнце, создавая комфорт и приподнятое настроение.

— «Для начала давайте познакомимся», — начал Глеб. – «Меня зовут Глеб. Я – маг, писатель, гипнолог, психолог, автор и разработчик Системы Визардика. Не одно десятилетие занимаюсь тайными знаниями. Прошел и Крым, и Рим, и вот теперь у вас в Казахстане. Мне очень нравится у вас в городе. Я практически в него влюблен».

Слушатели семинара благодарно заулыбались, и еще больше расположились к Глебу.

— «Обратите внимание, как изменилось ваше состояние, когда я назвал свое имя», — продемонстрировал первую технику Глеб. – «Ощутили, как резко улучшилось ваше состояние?  Как вы мгновенно прониклись ко мне симпатией и признательностью?».

Удивленно и соглашательски, люди активно закивали Глебу.

— «А произошло это вот почему, я сделал маркер на нужных словах. Выделил голосом слово «Глеб», выделил «мне очень нравиться, выделил «практически влюблен». Эти слова были произнесены несколько другим тоном, чем остальные фразы, и воспринялись вашим подсознанием, как команда. Оно стало понимать, что «Глеб вам очень нравится и вы в него влюблены». Таким образом, я снял ваше сопротивление и критику, и подготовил вас для восприятия нужной информации.

Эту технику вы можете применять дома, на работе, в жизни, если хотите кого-то расположить к себе. Ничего сложного – просто маркируете нужную связку слов. Хоть интонацией, хоть скоростью речи, хоть каким-то действием. Например, можете подмигивать собеседнику, произнося кодовые слова: «любовь, дружба, общение, сделка, верность, и так далее. Это – чистая манипуляция, гипноз. А теперь давайте перейдем к работе с энергией».

— «На мужа так можно влиять?», — слегка стесняясь спросила смуглая женщина по имени Лариса. Все участники семинара дружно засмеялись, поскольку через минуту выяснилось, что ее муж сидит с ней рядом и тоже готовиться экспериментировать.

— «Влиять с помощью энергии каналов, еще проще», — заводил публику Глеб. – «Открываете канал гипноза, говорите собеседнику, что вам нужно, и он это делает. Не сразу, но все, что вы сказали, воспринимается им без критических фильтров, напрямую. Как программа. И никаких дополнительных внушений, и манипуляций не надо. Это прекрасно помогает, когда вы ведете прием людей, и к вам трудный пациент приходит. Истеричный, или глухонемой. Или вы работаете с аутистами. Включили энергию, а подсознание человека понимает, что вы хотите».

Глеб открыл энергию канала гипноза, и начал наблюдать за участниками.

— «Давайте перерыв на обед сделаем», — загалдели они. На том и порешили.

После обеда Глеб проводил посвящения в каналы Системы, объяснял, как работают мантры, включал геометрическо-цифровые и эйдетические модуляторы. Объяснял, как ставить защиту:

— «В Визардике есть несколько видов защит. 1. Эгрегорный поток. Он включается автоматически на посвященных, и защищает их от различных негативных воздействий. 2. Энергии каналов. Они работают у тех визардистов, которые прошли у меня обучение. Каналы глубоко очищают энергетику и психику от чужеродных вторжений. 3. Талисман защиты. Он делается по специальной технологии, и усиливает психику и энергетику человека. Создает иммунитет к порчам и сглазам. 4. Самое главное. Защита «Крылья ангела». Она ставится мной, и практически полностью защищает вас от всех видов воздействий».

— «Да, это нужно», — оптимистично загалдели участники семинара.

– «Здесь такое твориться», — озвучила общее мнение Людмила, полная женщина с рыжими короткими волосами, в грязно-желтом платье с черно-красными цветами. – «Все друг на друга гадости наводят. Сплетни вьют. Подливают, подсыпают. Привораживают, отвораживают. На целые семьи магию делают. Нам всем защита нужна».

— «Вот и сделаем», — подкрепил ее желание Глеб. – «Для начала вы должны понять в чем особенность и уникальность защиты «Крылья ангела». Смотрите, в основном, в эзотерическом мире все работает так: кто-то кому-то делает порчу. Другой человек ее снимает и защищается. Тот, кто сделал, чувствует, что порчу сняли, и снова ее делает. Этот снова идет и ее снимает. В итоге, побеждает тот, кто сильнее и терпеливее. Образно такую борьбу можно сравнить с боем каратистов. Один бьет, другой защищается. Кто сильнее, тот и побеждает. Такая борьба забирает много сил, энергии, внимания, времени. И основана на противостоянии. Что очень энергозатратно.

Защита «Крылья ангела» построена по другим принципам. Она не является внешней. Ее нельзя пробить, ослабить, убрать, истончить, снять. Потому что она – это алгоритм вашего сознания. Она работает на уровне вашей души. Изнутри. Она не является чем-то внешним, что нужно поддерживать, укреплять, обновлять и усиливать. Она формирует четкий алгоритм работы вашего сознания в тех или иных случаях, и для этого совершенно не требуется энергия. Любое воздействие против вас просто гасится вашим сознанием за счет энергии нападавшего. И такая реакция становится естественной для вашего мышления.

Теперь давайте потренируемся. Разбейтесь по парам. Один будет защищаться, другой – наводить негатив. Важно уловить, как это работает».

Вечером, после семинара и плотного ужина, Глеб ведет индивидуальный прием. Проблемы казахских женщин такие же, как и русских: отношения с мужем, отношения со свекровью, отношения с детьми; снятие негативных воздействий, удача в торговле.  – «Ни страна, ни национальность не делает нас разными», — думает Глеб. – «Все мы одинаковые в своей сути. Вопрос только в открытости, чувствительности и готовности к изменениям».

Улетать из Алматы было грустно, ему полюбились местные люди, синие горы, и сам город. Радовало, что следующая поездка в Казахстан уже назначена, и через два месяца он снова ощутит насыщенность местного колорита, теплоту людских сердец, энергии Мест Силы, и нежную красоту легкосплавного солнца.